Неточные совпадения
Этот способ критики мы видели не раз в приложении к Островскому, хотя никто, разумеется, и не захочет в том признаться,
а еще на нас
же, с больной головы на здоровую, свалят обвинение,
что мы приступаем к разбору литературных произведений с заранее принятыми идеями и требованиями.
А между тем
чего же яснее, — разве не говорили славянофилы: следует изображать русского человека добродетельным и доказывать,
что корень всякого добра — жизнь по старине; в первых пьесах своих Островский этого не соблюл, и потому «Семейная картина» и «Свои люди» недостойны его и объясняются только тем,
что он еще подражал тогда Гоголю.
Сама героиня изображается весьма неудачно: как видно, сам автор не совсем определенно понимал этот характер, потому
что, не выставляя Катерину лицемеркою, заставляет ее, однако
же, произносить чувствительные монологи,
а на деле показывает ее нам как женщину бесстыжую, увлекаемую одною чувственностью.
То
же самое и с истиною: она не в диалектических тонкостях, не в верности отдельных умозаключений,
а в живой правде того, о
чем рассуждаете.
Нам не раз случалось принимать упреки за некоторые иронические разборы: «Из ваших
же выписок и изложения содержания видно,
что этот автор плох или вреден, — говорили нам, —
а вы его хвалите, — как вам не стыдно».
Еще больше, — нас попросят провести дальше наши мнения и дойти до крайних их результатов, то есть,
что драматический автор, не имея права ничего отбрасывать и ничего подгонять нарочно для своей цели, оказывается в необходимости просто записывать все ненужные разговоры всех встречных лиц, так
что действие, продолжавшееся неделю, потребует и в драме ту
же самую неделю для своего представления на театре,
а для иного происшествия потребуется присутствие всех тысяч людей, прогуливающихся по Невскому проспекту или по Английской набережной.
Нужно заметить,
что г.
А. Григорьев один из восторженных почитателей таланта Островского; но — должно быть, от избытка восторга — ему никогда не удается высказать с некоторой ясностью, за
что же именно он ценит Островского.
В ее душе смутно пробуждается уже мысль, «
что вот, однако
же, живут люди и не так, как мы; оно, конечно, у нас лучше,
а впрочем, кто их знает!
Когда
же, по естественному ходу дел, доходит до отдачи, то он сердится и ругается: он принимает это как несчастье, наказание, вроде пожара, наводнения, штрафа,
а не как должную, законную расплату за то,
что для него делают другие.
То
же самое надо сказать и о слабой женщине, решающейся на борьбу за свои права: дело дошло до того,
что ей уж невозможно дальше выдерживать свое унижение, вот она и рвется из него уже не по соображению того,
что лучше и
что хуже,
а только по инстинктивному стремлению к тому,
что выносимо и возможно.
Но тут-то и окажется бессилие страдальцев; окажется,
что они и не предвидели, и
что они проклинают себя, и
что они рады бы, да нельзя, и
что воли у них нет,
а главное —
что у них нет ничего за душою, и
что для продолжения своего существования они должны служить тому
же самому Дикому, от которого вместе с нами хотели бы избавиться…
Неточные совпадения
«Не спится, няня: здесь так душно! // Открой окно да сядь ко мне». — // «
Что, Таня,
что с тобой?» — «Мне скучно, // Поговорим о старине». — // «О
чем же, Таня? Я, бывало, // Хранила в памяти не мало // Старинных былей, небылиц // Про злых духов и про девиц; //
А нынче всё мне тёмно, Таня: //
Что знала, то забыла. Да, // Пришла худая череда! // Зашибло…» — «Расскажи мне, няня, // Про ваши старые года: // Была ты влюблена тогда?» —
«Ну,
что соседки?
Что Татьяна? //
Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи,
что за грудь! //
Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; //
А то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул,
а там // Уж к ним и носу не покажешь. // Да вот… какой
же я болван! // Ты к ним на той неделе зван. —
В последнем вкусе туалетом // Заняв ваш любопытный взгляд, // Я мог бы пред ученым светом // Здесь описать его наряд; // Конечно б, это было смело, // Описывать мое
же дело: // Но панталоны, фрак, жилет, // Всех этих слов на русском нет; //
А вижу я, винюсь пред вами, //
Что уж и так мой бедный слог // Пестреть гораздо б меньше мог // Иноплеменными словами, // Хоть и заглядывал я встарь // В Академический Словарь.
Опомнилась, глядит Татьяна: // Медведя нет; она в сенях; // За дверью крик и звон стакана, // Как на больших похоронах; // Не видя тут ни капли толку, // Глядит она тихонько в щелку, // И
что же видит?.. за столом // Сидят чудовища кругом: // Один в рогах, с собачьей мордой, // Другой с петушьей головой, // Здесь ведьма с козьей бородой, // Тут остов чопорный и гордый, // Там карла с хвостиком,
а вот // Полу-журавль и полу-кот.
Ужель загадку разрешила? // Ужели слово найдено? // Часы бегут: она забыла, //
Что дома ждут ее давно, // Где собралися два соседа // И где об ней идет беседа. // «Как быть? Татьяна не дитя, — // Старушка молвила кряхтя. — // Ведь Оленька ее моложе. // Пристроить девушку, ей-ей, // Пора;
а что мне делать с ней? // Всем наотрез одно и то
же: // Нейду. И все грустит она // Да бродит по лесам одна».