Неточные совпадения
Рано или поздно, под старость или в расцвете лет, Несбывшееся зовет нас, и мы оглядываемся, стараясь понять, откуда прилетел зов. Тогда, очнувшись
среди своего мира, тягостно спохватясь и дорожа каждым днем, всматриваемся мы в жизнь, всем существом стараясь разглядеть, не начинает ли сбываться Несбывшееся? Не ясен ли
его образ? Не нужно ли теперь только протянуть руку, чтобы схватить и удержать
его слабо мелькающие черты?
Среди уродливых отражений жизненного закона и
его тяжбы с духом моим я искал, сам долго не подозревая того, — внезапное отчетливое создание: рисунок или венок событий, естественно свитых и столь же неуязвимых подозрительному взгляду духовной ревности, как четыре наиболее глубоко поразившие нас строчки любимого стихотворения. Таких строчек всегда — только четыре.
Я заметил ее лицо, когда
оно появилось над бортом
среди саквояжей и сбитых на сторону шляп.
Оно там в тени,
среди явлений, скрытых тенью.
Убедившись, что имею дело с действительностью, я отошел и сел на чугунный столб собрать мысли.
Они развертывались в такой связи между собой, что требовался более мощный пресс воли, чем тогда мой, чтобы охватить
их все — одной, главной мыслью; ее не было. Я смотрел в тьму, в ее глубокие синие пятна, где мерцали отражения огней рейда. Я ничего не решал, но знал, что сделаю, и мне это казалось совершенно естественным. Я был уверен в неопределенном и точен
среди неизвестности.
— Это заманчиво, — сказал
он, — но… но… но… —
Его взгляд одно мгновение задержался на небольшом портрете, стоявшем
среди бронзовых вещиц письменного стола. Только теперь увидел и я этот портрет — фотографию красивой молодой женщины, смотрящей в упор, чуть наклонив голову.
Среди немногих посетителей я увидел взволнованного матроса, который, размахивая забытым в возбуждении стаканом вина и не раз собираясь
его выпить, но опять забывая, крепил свою речь резкой жестикуляцией, обращаясь к компании моряков, занимавших угловой стол. Пока я задерживался у стойки, стукнуло мне в слух слово «Гез», отчего я, также забыв свой стакан, немедленно повернулся и вслушался.
Их полет заключен
среди резко неподвижных снастей.
Хотя я видел девушку всего раз, на расстоянии, и не говорил с ней, — это воспоминание стояло в особом порядке. Увидеть ее портрет
среди вещей Геза было для меня словно живая встреча. Впечатление повторилось, но — теперь — резко и тяжело;
оно неестественно соединялось с личностью Геза. В это время Синкрайт сказал...
Возня, молчание и трение о стену ногами, перемешиваясь с частым дыханием, показали, что упрямство или другой род сопротивления хотят сломить силой. Затем долгий неистовый визг оборвался криком Геза: «Она кусается, дьявол!» — и позорный звук тяжелой пощечины прозвучал
среди громких рыданий.
Они перешли в вопль, и я открыл дверь.
И тотчас дьявольские плавники акул или других мертвящих нервы созданий, которые показывались, как прорыв снизу черным резцом, повернули стремглав в ту сторону, куда скрылась Фрези Грант, бегущая по волнам, и, скользнув отрывисто, скачками, исчезли. Я был один; покачивался
среди волн и смотрел на фонарь; свеча
его догорала.
Когда между мной и шхуной оказалось расстояние, не затруднительное для разговора, мне не пришлось начать первому. Едва я открыл рот, как с палубы закричали, чтобы я скорее подплывал. После того,
среди сочувственных восклицаний, на дно шлюпки упал брошенный матросом причал, и я продел
его в носовое кольцо.
Проктор пошел к рулю. Я увидел впереди «Нырка» многочисленные огни огромного парохода.
Он прошел так близко, что слышен был стук винтового вала. В пространствах под палубами,
среди света, сидели и расхаживали пассажиры. Эта трехтрубная высокая громада, когда мы разминулись с ней, отошла, поворотившись кормой, усеянной огненными отверстиями, и рассекала колеблющуюся, озаренную пелену пены.
Среди других пассажиров был на этом корабле генерал Грант, и с
ним ехала
его дочь, замечательная красавица, которую звали Фрези.
Мне пришлось собираться
среди матросов, а потому мы взаимно мешали друг другу. В тесном кубрике
среди раскрытых сундуков едва было где повернуться. Больт взял взаймы у Перлина, Чеккер — у Смита.
Они считали деньги и брились наспех, пеня лицо куском мыла. Кто зашнуровывал ботинки, кто считал деньги. Больт поздравил меня с прибытием, и я, отозвав
его, дал
ему пять золотых на всех.
Он сжал мою руку, подмигнул, обещал удивить товарищей громким заказом в гостинице и лишь после того открыть, в чем секрет.
Мы встретили несколько богато разукрашенных шлюпок и паровых катеров, казавшихся веселыми призраками: так ярко были
они озарены
среди сумеречной волны.
На верандах танцевали, я наткнулся на бал
среди мостовой и не без труда обошел
его.
Ее лицо было не тем, какое я знал, — не вполне тем, но уже то, что я сразу узнал
его, показывало, как приблизил тему художник и как,
среди множества представляющихся
ему лиц, сказал: «Вот это должно быть тем лицом, какое единственно может быть высечено».
— Я говорил вам, что вы ошибаетесь, — вмешался молодой человек с ленивым лицом. — Но, — прибавил
он, обращаясь ко мне, — действительно, мы стали ломать голову, как может кто-нибудь оставаться так погруженно-неподвижен
среди трескучей карусели толпы.
Покушение неизвестных масок взбесить нас танцами за нашей спиной, причем не прекращались разные веселые бедствия, вроде закрывания сзади рукой глаз или изымания стула из-под привставшего человека, вместе с писком, треском, пальбой, топотом и чепуховыми выкриками,
среди мелодий оркестров и яркого света, над которым, улыбаясь, неслась мраморная «Бегущая по волнам», — все это входило в наш разговор и определяло
его.
Богатство
их увеличивалось по законам роста дерева;
оно не особенно выделялось
среди других состояний, пока в 1863 году Элевзий Паран, дед нынешнего Граса Парана, не увидел
среди глыб обвала на своем участке, замкнутом с одной стороны горами, ртутной лужи и не зачерпнул в горсть этого тяжелого вещества.
Однако Грас Паран, выждав время, начал жестокую борьбу, поставив задачей жизни — убрать памятник; и достиг того, что
среди огромного числа родственников, зависящих от
него людей и людей подкупленных был поднят вопрос о безнравственности памятника, чем привлек на свою сторону людей, бессознательность которых ноет от старых уколов, от мелких и больших обид, от злобы, ищущей лишь повода, — людей с темными, сырыми ходами души, чья внутренняя жизнь скрыта и обнаруживается иногда непонятным поступком, в основе которого, однако, лежит мировоззрение, мстящее другому мировоззрению — без ясной мысли о том, что
оно делает.
Условившись, где разыщет нас,
он кивнул и, круто повернувшись, осмотрел зал; потом щелкнул пальцами, направляясь к группе стоявших под руку женщин тяжелой, эластичной походкой. Подходя,
он поднял руку, махая ею, и исчез
среди пестрой толпы.
Я поблагодарил, после чего Биче и Ботвель встали. Я прошел с
ними до выходных дверей зала, теснясь
среди маскарадной толпы. Биче подала руку.
Диван с валяющимися на
нем газетами, пустые бутылки по углам, стаканы и недопитая бутылка на столе,
среди сигар, галстуков и перчаток; у двери — темный старинный шкаф, в бок которому упиралась железная койка, с наспех наброшенным одеялом, — вот все, что я успел рассмотреть, оглянувшись несколько раз.
Первым, как я упомянул, вбежал дородный человек.
Он растерялся. Затем,
среди разом нахлынувшей толпы — человек пятнадцати — появилась молодая женщина или девушка, в светлом полосатом костюме и шляпе с цветами. Она была тесно окружена и внимательно, осторожно спокойна. Я заставил себя узнать ее. Это была Биче Сениэль, сказавшая, едва вошла и заметила, что я тут: «Эти люди мне неизвестны».
Среди общего волнения за стеной раздались шаги: люди, стоявшие в дверях, отступили, пропустив представителей власти. Вошел комиссар, высокий человек в очках, с длинным деловым лицом; за
ним врач и два полисмена.
Я высказал надежду, что это пройдет у
него к вечеру, когда
среди толп, музыки, затей и цветов загремит карнавальное торжество, но Кук отнесся философически.
— Я не люблю рисовать, — сказала она и, забавляясь, провела быструю, ровную, как сделанную линейкой черту. — Нет. Это для меня очень легко. Если вы охотник, могли бы вы находить удовольствие в охоте на кур
среди двора? Так же и я. Кроме того, я всегда предпочитаю оригинал рисунку. Однако хочу с вами посоветоваться относительно Брауна. Вы знаете
его, вы с
ним говорили. Следует ли предлагать
ему деньги?
Оно было как живое; вздрагивая, напрягаясь или падая, причем трепет проходил по
его поверхности,
оно медленно покачивалось
среди обступившей
его группы масок; роль амура исполнял человек с огромным пером, которым
он ударял, как копьем, в ужасную плюшевую рану.
Среди разговоров, которые происходили тогда между Дэзи и мной и которые часто кончались под утро, потому что относительно одних и тех же вещей открывали мы как новые
их стороны, так и новые точки зрения, — особенной любовью пользовалась у нас тема о путешествии вдвоем по всем тем местам, какие я посещал раньше.
Ее трогали старинные стены, с рвами и деревьями вокруг
них; какие-нибудь цветущие уголки
среди запустения умершей эпохи или чистенькие, новенькие домики, с бессознательной грацией соразмерности всех частей, что встречается крайне редко.