Неточные совпадения
Меж явью и сном встало воспоминание о
тех минутах в вагоне, когда я начал уже плохо сознавать свое положение. Я помню,
как закат махал красным платком в окно, проносящееся среди песчаных степей. Я сидел, полузакрыв глаза, и видел странно меняющиеся профили спутников, выступающие один из-за другого,
как на медали. Вдруг разговор стал громким, переходя, казалось мне, в крик;
после того губы беседующих стали шевелиться беззвучно, глаза сверкали, но я перестал соображать. Вагон поплыл вверх и исчез.
— Это не объяснение, — возразил Андерсон
после того,
как все улыбнулись.
— Очень рад вас видеть, — сказал Гез
после того,
как я поздоровался и уселся. Бутлер слегка улыбнулся, и мне показалось, что его улыбка относится к Гезу. — Вы были у Брауна?
Зная свойство слуг всячески раздувать сплетню, а также, в ожидании наживы, присочинять небылицы, которыми надеются угодить, я ограничился
тем, что принял пока к сведению веселые планы Геза, и так
как вскоре
после того был подан обед в каюту (капитан отправился обедать в гостиницу), я съел его, очень довольный одиночеством и кушаньями.
Я не ожидал решительных конфиденций, так
как чувствовал, что подошел вплотную к разгадке
того обстоятельства, о котором,
как о несомненно интимном, Бутлер навряд ли стал бы распространяться подробнее малознакомому человеку.
После улыбки, которая начала возникать в лице Бутлера, я сам признал бы подобные разъяснения предательством.
Из столовой донесся торжествующий женский крик; потом долго хохотал Синкрайт. По коридору промчался Гораций, бренча посудой. Затем я слышал,
как его распекали.
После того неожиданно у моей двери раздались шаги, и подошедший стукнул. Я немедленно открыл дверь.
Когда между мной и шхуной оказалось расстояние, не затруднительное для разговора, мне не пришлось начать первому. Едва я открыл рот,
как с палубы закричали, чтобы я скорее подплывал.
После того, среди сочувственных восклицаний, на дно шлюпки упал брошенный матросом причал, и я продел его в носовое кольцо.
— Это — история, которая вас удивит, — ответил я
после того,
как выразил свою благодарность, крепко пожав его руку. — Меня зовут Гарвей. Я плыл туда же, куда вы плывете теперь, в Гель-Гью, на судне «Бегущая по волнам» под командой капитана Геза и был ссажен им вчера вечером на шлюпку
после крупной ссоры.
— А дальше? — сказал я
после того,
как все уставились на девушку, ничего не понимая.
Поднявшись к пересекающей эту улицу мостовой, я снова попал в дневной гул и ночной свет и пошел влево,
как бы сознавая, что должен прийти к вершине угла
тех двух направлений, по которым шел вначале и
после.
Ложась, я знал, что усну крепко, но встать хотел рано, и это желание — рано встать — бессознательно разбудило меня. Когда я открыл глаза, память была пуста,
как после обморока. Я не мог поймать ни одной мысли до
тех пор, пока не увидел выпяченную нижнюю губу спящего Кука. Тогда смутное прояснилось, и, мгновенно восстановив события, я взял со стула часы. На мое счастье, было всего половина десятого утра.
Гез утверждал, что переговоры с агентом по продаже ему партии железных болтов будут происходить в моем присутствии, но, когда мы прибыли, он устроил, конечно, все самостоятельно. Он исчез вскоре
после того,
как мы отшвартовались, и явился веселый, только стараясь казаться озабоченным. Он показал деньги.
— Мне было тяжело по другой причине, — ответил я, обращаясь к девушке, смотревшей на меня с раздумьем и интересом. — Потому, что я ненавидел положение, бросившее на вас свою терпкую тень. Что касается обстоятельств дела,
то они хотя и просты по существу, но странны,
как встреча
после ряда лет, хотя это всего лишь движение к одной точке.
— Я не лгал вам, — ответил я
после нового молчания, во время которого чувствовал себя,
как оступившийся во
тьме и теряющий равновесие.
—
Как все распалось, — сказал я. — Вы напрасно провели столько дней в пути. Достигнуть цели и отказаться от нее — не всякая женщина могла бы поступить так. Прощайте, Биче! Я буду говорить с вами еще долго
после того,
как вы уйдете.
— Филатр! — вскричал я, подскакивая и вставая. — Я знал, что встреча должна быть! Я вас потерял из виду
после тех трех месяцев переписки, когда вы уехали,
как мне говорили, — не
то в Салер, не
то в Дибль. Я сам провел два года в разъездах.
Как вы нас разыскали?
Немая и мягонькая, точно кошка, жена писателя вечерами непрерывно разливала чай. Каждый год она была беременна, и раньше это отталкивало Клима от нее, возбуждая в нем чувство брезгливости; он был согласен с Лидией, которая резко сказала, что в беременных женщинах есть что-то грязное. Но теперь,
после того как он увидел ее голые колени и лицо, пьяное от радости, эта женщина, однообразно ласково улыбавшаяся всем, будила любопытство, в котором уже не было места брезгливости.
Неточные совпадения
«Ужели, — думает Евгений, — // Ужель она? Но точно… Нет… //
Как! из глуши степных селений…» // И неотвязчивый лорнет // Он обращает поминутно // На
ту, чей вид напомнил смутно // Ему забытые черты. // «Скажи мне, князь, не знаешь ты, // Кто там в малиновом берете // С
послом испанским говорит?» // Князь на Онегина глядит. // «Ага! давно ж ты не был в свете. // Постой, тебя представлю я». — // «Да кто ж она?» — «Жена моя».
Скажи: которая Татьяна?» — // «Да
та, которая грустна // И молчалива,
как Светлана, // Вошла и села у окна». — // «Неужто ты влюблен в меньшую?» — // «А что?» — «Я выбрал бы другую, // Когда б я был,
как ты, поэт. // В чертах у Ольги жизни нет, // Точь-в-точь в Вандиковой Мадонне: // Кругла, красна лицом она, //
Как эта глупая луна // На этом глупом небосклоне». // Владимир сухо отвечал // И
после во весь путь молчал.
— Такой приказ, так уж, видно, следует, — сказал швейцар и прибавил к
тому слово: «да».
После чего стал перед ним совершенно непринужденно, не сохраняя
того ласкового вида, с
каким прежде торопился снимать с него шинель. Казалось, он думал, глядя на него: «Эге! уж коли тебя бары гоняют с крыльца, так ты, видно, так себе, шушера какой-нибудь!»
— Нет, барин, нигде не видно! —
После чего Селифан, помахивая кнутом, затянул песню не песню, но что-то такое длинное, чему и конца не было. Туда все вошло: все ободрительные и побудительные крики, которыми потчевают лошадей по всей России от одного конца до другого; прилагательные всех родов без дальнейшего разбора,
как что первое попалось на язык. Таким образом дошло до
того, что он начал называть их наконец секретарями.
Слезши с козел, он стал перед бричкою, подперся в бока обеими руками, в
то время
как барин барахтался в грязи, силясь оттуда вылезть, и сказал
после некоторого размышления: «Вишь ты, и перекинулась!»