Четыре матроса «Нырка» были пожилые люди хозяйственного и тихого поведения; в свободное время один из них крошил листовой табак или пришивал к куртке отпоровшийся воротник; другой
писал письмо, третий устраивал в широкой бутылке пейзаж из песка и стружек, действуя, как японец, тончайшими палочками.
Неточные совпадения
Поэтому я попрошу вас передать Брауну
письмо, которое сейчас
напишу.
Эта дипломатическая неточность, или, короче говоря, безвредная ложь, надеюсь, не имеет значения? — спросил Филатр; затем продолжал
писать и читать: «…родственник, Томас Гарвей, вручитель сего
письма, нуждается в путешествии на обыкновенном парусном судне. Это ему полезно и необходимо после болезни. Подробности он сообщит лично. Как я его понял, он не прочь бы сделать рейс-другой в каюте…»
Предчувствуя дальнейшие покушения, я взял перо, бумагу и сел к столу. Я начал
писать Лерху, рассчитывая послать это
письмо при первой остановке. Я хотел иметь крупную сумму.
Он не преследовал меня в том смысле, что я должна была бы прибегнуть к защите, лишь
писал длинные
письма, и в последних
письмах его (я все читала) прямо было сказано, что он удерживает корабль по навязчивой мысли и предчувствию.
Писать ему бессмысленно и рискованно: мое
письмо не должно быть в этих руках.
Я был мрачен и утомлен; устав ходить по еще почти пустым улицам, я отправился переодеться в гостиницу. Кук ушел. На столе оставил записку, в которой перечислял места, достойные посещения этим вечером, указав, что я смогу разыскать его за тем же столом у памятника. Мне оставался час, и я употребил время с пользой,
написав коротко Филатру о происшествиях в Гель-Гью. Затем я вышел и, опустив
письмо в ящик, был к семи, после заката солнца, у Биче Сениэль.
— В бреду? Нет… Ты выходишь за Лужина для меня. А я жертвы не принимаю. И потому, к завтраму,
напиши письмо… с отказом… Утром дай мне прочесть, и конец!
Детей успокоили, сказав им: да, они жених и невеста, это решено; они обвенчаются, когда вырастут, а до той поры им разрешают
писать письма друг другу.
Неточные совпадения
А он не едет; он заране //
Писать ко прадедам готов // О скорой встрече; а Татьяне // И дела нет (их пол таков); // А он упрям, отстать не хочет, // Еще надеется, хлопочет; // Смелей здорового, больной // Княгине слабою рукой // Он
пишет страстное посланье. // Хоть толку мало вообще // Он в
письмах видел не вотще; // Но, знать, сердечное страданье // Уже пришло ему невмочь. // Вот вам
письмо его точь-в-точь.
Во дни веселий и желаний // Я был от балов без ума: // Верней нет места для признаний // И для вручения
письма. // О вы, почтенные супруги! // Вам предложу свои услуги; // Прошу мою заметить речь: // Я вас хочу предостеречь. // Вы также, маменьки, построже // За дочерьми смотрите вслед: // Держите прямо свой лорнет! // Не то… не то, избави Боже! // Я это потому
пишу, // Что уж давно я не грешу.
И сердцем далеко носилась // Татьяна, смотря на луну… // Вдруг мысль в уме ее родилась… // «Поди, оставь меня одну. // Дай, няня, мне перо, бумагу // Да стол подвинь; я скоро лягу; // Прости». И вот она одна. // Всё тихо. Светит ей луна. // Облокотясь, Татьяна
пишет. // И всё Евгений на уме, // И в необдуманном
письме // Любовь невинной девы дышит. //
Письмо готово, сложено… // Татьяна! для кого ж оно?
Еще предвижу затрудненья: // Родной земли спасая честь, // Я должен буду, без сомненья, //
Письмо Татьяны перевесть. // Она по-русски плохо знала, // Журналов наших не читала, // И выражалася с трудом // На языке своем родном, // Итак,
писала по-французски… // Что делать! повторяю вновь: // Доныне дамская любовь // Не изъяснялася по-русски, // Доныне гордый наш язык // К почтовой прозе не привык.
Он объявил, что главное дело — в хорошем почерке, а не в чем-либо другом, что без этого не попадешь ни в министры, ни в государственные советники, а Тентетников
писал тем самым
письмом, о котором говорят: «
Писала сорока лапой, а не человек».