Неточные совпадения
Он
был краток. Я попросил вызвать Анну Макферсон, приехавшую сегодня с пароходом «Гранвиль». После незначительного молчания деловой голос служащего объявил мне, что в гостинице нет упомянутой дамы, и я, зная, что получу такой ответ, помог недоразумению точным описанием
костюма и всей наружности неизвестной девушки.
Его дорогой
костюм из тонкого серого шелка, воротник безукоризненно белой рубашки с синим галстуком и крупным бриллиантом булавки, шелковое белое кепи, щегольские ботинки и кольца на смуглой руке, изобличающие возможность платить большие деньги за украшения, — все эти вещи
были не свойственны простой службе матроса.
Гез
был в смокинге. Его безукоризненной, в смысле
костюма, внешности дико противоречила пьяная судорога лица. Он
был тяжело, головокружительно пьян. Подойдя так близко, что я, встав, отодвинулся, опасаясь неустойчивости его тела, Гез оперся правой рукой о стол, а левой подбоченился. Он нервно дышал, стараясь стоять прямо, и сохранял равновесие при качке тем, что сгибал и распрямлял колено. На мою занятость письмом Гез даже не обратил внимания.
Действительно, часть мужчин представляла театральное сборище индейцев, маркизов, шутов; на женщинах
были шелковые и атласные
костюмы различных национальностей. Их полумаски, лукавые маленькие подбородки и обнаженные руки несли веселую маскарадную жуть.
— А! — сказал человек и, так как нас толкали герои и героини всех пьес всех времен, отошел ближе к памятнику, сделав мне знак приблизиться. С ним
было еще несколько человек в разных
костюмах и трое — в масках, которые стояли, как бы тоже требуя или ожидая объяснений.
Мне не хотелось упоминать о Дэзи, но выхода не
было. Я рассказал о ее шутке и о второй встрече с совершенно таким же, желтым, отделанным коричневой бахромой платьем, то
есть с самой Биче. Я сказал еще, что лишь благодаря такому настойчивому повторению одного и того же
костюма я подошел к ней с полной уверенностью.
Первым, как я упомянул, вбежал дородный человек. Он растерялся. Затем, среди разом нахлынувшей толпы — человек пятнадцати — появилась молодая женщина или девушка, в светлом полосатом
костюме и шляпе с цветами. Она
была тесно окружена и внимательно, осторожно спокойна. Я заставил себя узнать ее. Это
была Биче Сениэль, сказавшая, едва вошла и заметила, что я тут: «Эти люди мне неизвестны».
— Все не то, — сказал старик, который, казалось, седел, пушился и уменьшался с каждой минутой, так он
был дряхл. — Нет желания даже выехать посмотреть. В тысяча восемьсот… ну, все равно, я дрался на дуэли с Осборном. Он
был в
костюме «Кот в сапогах». Из меня вынули три пули. Из него — семь. Он помер.
Они
были в
костюмах эпохи Ватто.
Его округлая, плотная фигура потеряла свою упругость, легкость, серый, затейливого покроя
костюм был слишком широк, обнаруживал незаметную раньше угловатость движений, круглое лицо похудело, оплыло, и широко открылись незнакомые Самгину жалкие, собачьи глаза.
Неточные совпадения
На дороге обчистил меня кругом пехотный капитан, так что трактирщик хотел уже
было посадить в тюрьму; как вдруг, по моей петербургской физиономии и по
костюму, весь город принял меня за генерал-губернатора.
Спустясь в один из таких оврагов, называемых на здешнем наречии балками, я остановился, чтоб
напоить лошадь; в это время показалась на дороге шумная и блестящая кавалькада: дамы в черных и голубых амазонках, кавалеры в
костюмах, составляющих смесь черкесского с нижегородским; впереди ехал Грушницкий с княжною Мери.
На переднем плане, возле самых усачей, составлявших городовую гвардию, стоял молодой шляхтич или казавшийся шляхтичем, в военном
костюме, который надел на себя решительно все, что у него ни
было, так что на его квартире оставалась только изодранная рубашка да старые сапоги.
Завернутые полы его кафтана трепались ветром; белая коса и черная шпага вытянуто рвались в воздух; богатство
костюма выказывало в нем капитана, танцующее положение тела — взмах вала; без шляпы, он
был, видимо, поглощен опасным моментом и кричал — но что?
«Действительно, я у Разумихина недавно еще хотел
было работы просить, чтоб он мне или уроки достал, или что-нибудь… — додумывался Раскольников, — но чем теперь-то он мне может помочь? Положим, уроки достанет, положим, даже последнею копейкой поделится, если
есть у него копейка, так что можно даже и сапоги купить, и
костюм поправить, чтобы на уроки ходить… гм… Ну, а дальше? На пятаки-то что ж я сделаю? Мне разве того теперь надобно? Право, смешно, что я пошел к Разумихину…»