Неточные совпадения
Это произошло так.
В одно из его редких возвращений домой он не увидел, как всегда еще издали, на пороге
дома свою жену Мери, всплескивающую руками, а затем бегущую навстречу до потери дыхания. Вместо нее у детской кроватки — нового предмета
в маленьком
доме Лонгрена — стояла взволнованная соседка.
Через неделю на двуспальной кровати Лонгрена осталось пустое место, а соседка переселилась
в его
дом нянчить и кормить девочку.
Рыбачьи лодки, повытащенные на берег, образовали на белом песке длинный ряд темных килей, напоминающих хребты громадных рыб. Никто не отваживался заняться промыслом
в такую погоду. На единственной улице деревушки редко можно было увидеть человека, покинувшего
дом; холодный вихрь, несшийся с береговых холмов
в пустоту горизонта, делал открытый воздух суровой пыткой. Все трубы Каперны дымились с утра до вечера, трепля дым по крутым крышам.
Но эти дни норда выманивали Лонгрена из его маленького теплого
дома чаще, чем солнце, забрасывающее
в ясную погоду море и Каперну покрывалами воздушного золота.
«Лонгрен, — донеслось к нему глухо, как с крыши — сидящему внутри
дома, — спаси!» Тогда, набрав воздуха и глубоко вздохнув, чтобы не потерялось
в ветре ни одного слова, Лонгрен крикнул...
Совершилось это, разумеется, постепенно, путем внушения и окриков взрослых приобрело характер страшного запрета, а затем, усиленное пересудами и кривотолками, разрослось
в детских умах страхом к
дому матроса.
Огромный
дом,
в котором родился Грэй, был мрачен внутри и величественен снаружи.
Осенью, на пятнадцатом году жизни, Артур Грэй тайно покинул
дом и проник за золотые ворота моря. Вскорости из порта Дубельт вышла
в Марсель шкуна «Ансельм», увозя юнгу с маленькими руками и внешностью переодетой девочки. Этот юнга был Грэй, обладатель изящного саквояжа, тонких, как перчатка, лакированных сапожков и батистового белья с вытканными коронами.
Но он уже навсегда запомнил тот короткий грудной смех, полный сердечной музыки, каким встретили его
дома, и раза два
в год посещал замок, оставляя женщине с серебряными волосами нетвердую уверенность
в том, что такой большой мальчик, пожалуй, справится с своими игрушками.
Они подошли к
дому; то был действительно трактир Меннерса.
В раскрытом окне, на столе, виднелась бутылка; возле нее чья-то грязная рука доила полуседой ус.
По ее мнению, такого короткого знакомства с богом было совершенно достаточно для того, чтобы он отстранил несчастье. Она входила и
в его положение: бог был вечно занят делами миллионов людей, поэтому к обыденным теням жизни следовало, по ее мнению, относиться с деликатным терпением гостя, который, застав
дом полным народа, ждет захлопотавшегося хозяина, ютясь и питаясь по обстоятельствам.
Миновав переулок, Грэй прошел
в ворота
дома, где состоялось музыкальное выступление.
«Сообразно инструкции. После пяти часов ходил по улице.
Дом с серой крышей, по два окна сбоку; при нем огород. Означенная особа приходила два раза: за водой раз, за щепками для плиты два. По наступлении темноты проник взглядом
в окно, но ничего не увидел по причине занавески».
Быть может, поступив на корабль, он снова вообразит, что там,
в Каперне, его ждет не умиравший никогда друг, и, возвращаясь, он будет подходить к
дому с горем мертвого ожидания.
С интересом легкого удивления осматривалась она вокруг, как бы уже чужая этому
дому, так влитому
в сознание с детства, что, казалось, всегда носила его
в себе, а теперь выглядевшему подобно родным местам, посещенным спустя ряд лет из круга жизни иной.
Не усидев, она вышла из
дома и пошла
в Лисс. Ей совершенно нечего было там делать; она не знала, зачем идет, но не идти — не могла. По дороге ей встретился пешеход, желавший разведать какое-то направление; она толково объяснила ему, что нужно, и тотчас же забыла об этом.
Если бы не ряд крыш, он различил бы
в окне одного
дома Ассоль, сидящую за какой-то книгой.
Неточные совпадения
Был вечер. Небо меркло. Воды // Струились тихо. Жук жужжал. // Уж расходились хороводы; // Уж за рекой, дымясь, пылал // Огонь рыбачий.
В поле чистом, // Луны при свете серебристом //
В свои мечты погружена, // Татьяна долго шла одна. // Шла, шла. И вдруг перед собою // С холма господский видит
дом, // Селенье, рощу под холмом // И сад над светлою рекою. // Она глядит — и сердце
в ней // Забилось чаще и сильней.
И постепенно
в усыпленье // И чувств и дум впадает он, // А перед ним воображенье // Свой пестрый мечет фараон. // То видит он: на талом снеге, // Как будто спящий на ночлеге, // Недвижим юноша лежит, // И слышит голос: что ж? убит. // То видит он врагов забвенных, // Клеветников и трусов злых, // И рой изменниц молодых, // И круг товарищей презренных, // То сельский
дом — и у окна // Сидит она… и всё она!..
В сей утомительной прогулке // Проходит час-другой, и вот // У Харитонья
в переулке // Возок пред
домом у ворот // Остановился. К старой тетке, // Четвертый год больной
в чахотке, // Они приехали теперь. // Им настежь отворяет дверь, //
В очках,
в изорванном кафтане, // С чулком
в руке, седой калмык. // Встречает их
в гостиной крик // Княжны, простертой на диване. // Старушки с плачем обнялись, // И восклицанья полились.
В красавиц он уж не влюблялся, // А волочился как-нибудь; // Откажут — мигом утешался; // Изменят — рад был отдохнуть. // Он их искал без упоенья, // А оставлял без сожаленья, // Чуть помня их любовь и злость. // Так точно равнодушный гость // На вист вечерний приезжает, // Садится; кончилась игра: // Он уезжает со двора, // Спокойно
дома засыпает // И сам не знает поутру, // Куда поедет ввечеру.
Татьяна (русская душою, // Сама не зная почему) // С ее холодною красою // Любила русскую зиму, // На солнце иней
в день морозный, // И сани, и зарею поздной // Сиянье розовых снегов, // И мглу крещенских вечеров. // По старине торжествовали //
В их
доме эти вечера: // Служанки со всего двора // Про барышень своих гадали // И им сулили каждый год // Мужьев военных и поход.