Трепетный блеск свечи под образами освещал безжизненное лицо его с черными впадинами вместо глаз, с заостренною, холодною профилью, которая резко отделялась на совершенно почти
темной стене.
Неточные совпадения
Темная зелень ежевичника и осоки, смешиваясь с глянцевитою, серебристою листвою ветлы и ивы, обступала
стеною наших мальчиков.
Уже нагорный берег делился темно-синею
стеною на чистом, ясном небе;
темный, постепенно понижающийся хребет берега перерезывался еще кой-где в отдалении светло-лиловыми, золотистыми промежутками: то виднелись бока долин, затопленных косыми лучами солнца, скрывавшегося за горою.
Красный угол был выбелен; тут помещались образа, остальные части
стен, составлявшие продолжение угла, оставались только вымазанными глиной; медные ризы икон, вычищенные мелом к светлому празднику, сверкали, как золото; подле них виднелся возобновленный пучок вербы, засохнувшая просфора, святая вода в муравленом кувшинчике, красные яйца и несколько священных книг в
темных кожаных переплетах с медными застежками — те самые, по которым Ваня учился когда-то грамоте.
Вместе с этим слабым детским криком как словно какой-то животворный луч солнца глянул неожиданно в
темную, закоптелую избу старого рыбака, осветил все лица, все углы,
стены и даже проник в самую душу обывателей; казалось, ангел-хранитель новорожденного младенца осенил крылом своим дом Глеба, площадку, даже самые лодки, полузанесенные снегом, и дальнюю, подернутую туманом окрестность.
Отворив дверь харчевни, приемыш вступил в крошечную
темную каморку,
стены которой, живьем сколоченные из досок, не доходили до потолка. На полу шипел самовар, распространявший вокруг себя огненную вычурную звезду. Труба самовара, наполненная пылающими угольями, освещала раздутое лицо батрака Герасима.
Тьма кромешная окутывала избушки. Не было никакой возможности различить их очертание посреди
темного углубления высокого берегового хребта, который подымался черною, мрачною
стеною. Жалобное журчание ручья да изредка шум ветра, который качал воротами, возмущали тишину площадки.
Почти в одно и то же время вошли: хозяйка с освеженною прической и освеженным лицом из одной двери и гости из другой в большую гостиную с
темными стенами, пушистыми коврами и ярко освещенным столом, блестевшим под огнями в свеч белизною скатерти, серебром самовара и прозрачным фарфором чайного прибора.
В зале было человек сорок, но тусклые зеркала в простенках размножали людей; казалось, что цыганки, маркизы, клоуны выскакивают, вывертываются из
темных стен и в следующую минуту наполнят зал так тесно, что танцевать будет нельзя.
…Сестра Феоктиста остановилась, долго смотрела молча в одну точку
темной стены и потом неожиданно, дернув на себе ряску, тревожно проговорила:
Она испугалась оттого, что перед ее глазами будто раздвинулась
темная стена, и в этот просвет блеснули далекие перспективы обширного, кипучего и деятельного мира.
Справа от нее, на болоте,
темной стеной стоит лес, там уныло шумят тонкие голые березы и осины.
Неточные совпадения
Деревня показалась ему довольно велика; два леса, березовый и сосновый, как два крыла, одно
темнее, другое светлее, были у ней справа и слева; посреди виднелся деревянный дом с мезонином, красной крышей и темно-серыми или, лучше, дикими
стенами, — дом вроде тех, как у нас строят для военных поселений и немецких колонистов.
Деревянный, потемневший трактир принял Чичикова под свой узенький гостеприимный навес на деревянных выточенных столбиках, похожих на старинные церковные подсвечники. Трактир был что-то вроде русской избы, несколько в большем размере. Резные узорочные карнизы из свежего дерева вокруг окон и под крышей резко и живо пестрили
темные его
стены; на ставнях были нарисованы кувшины с цветами.
Точно как бы исполинский вал какой-то бесконечной крепости, возвышались они над равнинами то желтоватым отломом, в виде
стены, с промоинами и рытвинами, то зеленой кругловидной выпуклиной, покрытой, как мерлушками, молодым кустарником, подымавшимся от срубленных дерев, то наконец
темным лесом, еще уцелевшим от топора.
И точно,
темные земляные
стены начали понемногу озаряться.
Да и в самом Верхлёве стоит, хотя большую часть года пустой, запертой дом, но туда частенько забирается шаловливый мальчик, и там видит он длинные залы и галереи,
темные портреты на
стенах, не с грубой свежестью, не с жесткими большими руками, — видит томные голубые глаза, волосы под пудрой, белые, изнеженные лица, полные груди, нежные с синими жилками руки в трепещущих манжетах, гордо положенные на эфес шпаги; видит ряд благородно-бесполезно в неге протекших поколений, в парче, бархате и кружевах.