Неточные совпадения
— Ах ты, безмятежный, пострел ты этакой! — тянул он жалобным
своим голосом. — Совести в тебе нет, разбойник!.. Вишь, как избаловался, и страху нет никакого!.. Эк его носит куда! — продолжал он, приостанавливаясь и следя даже с каким-то любопытством за ребенком, который бойко перепрыгивал с одного бугра
на другой. — Вона! Вона! Вона!.. О-х, шустер! Куда шустер! Того и смотри, провалится еще, окаянный, в яму — и не вытащишь… Я тебя! О-о, погоди, погоди,
постой, придем
на место, я тебя! Все тогда припомню!
— А, так ты опять за
свое, опять баловать!..
Постой,
постой, вот я только крикну: «Дядя Глеб!», крикну — он те даст! Так вот возьмет хворостину да тебя тут же
на месте так вот и отхлещет!.. Пойдем, говорю, до греха…
— Оставь, батюшка: я с тобой не к смеху говорю, — сказал Петр, встряхивая волосами и смело встречая отцовский взгляд, — я говорю тебе толком: отпустишь
на заработки — тебе лучше; и сам смекаешь, только что вот
на своем стоишь.
Наступило именно то время весны, когда с теплых стран возвращались птицы; жаворонки неподвижно уже
стояли в небе и звонко заливались над проталинками; ласточки и белые рыболовы, или «мартышки», как их преимущественно называют
на Оке, сновали взад и вперед над рекою, которая только что вступила в берега
свои после недельного разлива; скворцы летали целыми тучами; грачи также показались.
Стоя на палубе вертлявого челночка и управляясь одним веслом, он как вьюн вилял между узенькими промежутками быстро несущихся расшив, всех удивляя
своей смелостью и удалью.
— Ну, этот, по крайности, хошь толком сказал, долго думал, да хорошо молвил! — произнес отец, самодовольно поглаживая
свою раскидистую бороду. — Ну, бабы, что ж вы
стоите? — заключил он, неожиданно поворачиваясь к снохам и хозяйке. — Думаете, станете так-то ждать
на берегу с утра да до вечера, так они скорее от эвтаго придут… Делов нет у вас, что ли?
Все три поспешили к Глебу, Ванюшке и Гришке, которые
стояли на самой окраине берега и кричали прохожим, заставляя их принимать то или другое направление и предостерегая их от опасных мест; бабы тотчас же присоединились к старому рыбаку и двум молодым парням и так усердно принялись вторить им, как будто криком
своим хотели выместить
свою неудачу.
Нечего, разумеется, и говорить, что ему ничего не
стоило склонить
на свою сторону брата; он не принял даже
на себя труда уговаривать или уламывать его.
Петру
стоило только обнаружить
свою мысль, и Василий тотчас же согласился столько же по слабости духа и тому влиянию, какое производил
на него буйно-несговорчивый нрав брата, сколько и потому, может статься, что он также не прочь был высвободиться из-под грозного отцовского начала и подышать
на волюшке.
Все это говорил Глеб вечером,
на другой день после того, как река улеглась окончательно в берега
свои. Солнце уже давно село. Звезды блистали
на небе. Рыбаки
стояли на берегу и окружали отца, который приготовлялся уехать с ними
на реку «лучить» рыбу.
Так сильно отдался он под конец
своим мыслям, что, казалось, не заметил даже дочки рыбака, которая успела уже вернуться в избу,
стояла и смотрела
на него распухшими от слез глазами.
Осыпал его затем угрозами, грозил ему побоями — ничто не помогало: как ни тяжко было сыну гневить преклонного отца, он
стоял, однако ж,
на своем.
Присутствующие пододвинулись, кроме Гришки, который
стоял на прежнем
своем месте и время от времени поглядывал с явным беспокойством
на дверь.
Барка целиком повторяется
на ее ровной поверхности — повторяется вместе с высоким бородатым рулевым в круглой бараньей шапке, повторяется с соломенным шалашом, служащим работникам защитою от дождя и зноя, с белою костлявою бичевною клячей, которая, смиренно
стоя на носу и пережевывая тощее сено, терпеливо ждет
своей участи.
Над ними в неизмеримой вышине неба вы уж непременно увидите беркута, род орла: распластав дымчатые крылья
свои, зазубренные по краям, распушив хвост и издавая слабый крик, похожий
на писк младенца, он
стоит неподвижно в воздухе или водит плавные круги, постепенно понижаясь к добыче.
Отерев мокрые пальцы
свои о засученные полы серой шинели, Ваня прошел мимо детей, которые перестали играть и оглядывали его удивленными глазами. Ребятишки проводили его до самого берега. Два рыбака,
стоя по колени в воде, укладывали невод в лодку. То были, вероятно, сыновья седого сгорбленного старика, которого увидел Ваня в отдалении с саком
на плече.
Неточные совпадения
Мой бедный Ленский! изнывая, // Не долго плакала она. // Увы! невеста молодая //
Своей печали неверна. // Другой увлек ее вниманье, // Другой успел ее страданье // Любовной лестью усыпить, // Улан умел ее пленить, // Улан любим ее душою… // И вот уж с ним пред алтарем // Она стыдливо под венцом //
Стоит с поникшей головою, // С огнем в потупленных очах, // С улыбкой легкой
на устах.
— Вот он вас проведет в присутствие! — сказал Иван Антонович, кивнув головою, и один из священнодействующих, тут же находившихся, приносивший с таким усердием жертвы Фемиде, что оба рукава лопнули
на локтях и давно лезла оттуда подкладка, за что и получил в
свое время коллежского регистратора, прислужился нашим приятелям, как некогда Виргилий прислужился Данту, [Древнеримский поэт Вергилий (70–19 гг. до н. э.) в поэме Данте Алигьери (1265–1321) «Божественная комедия» через Ад и Чистилище провожает автора до Рая.] и провел их в комнату присутствия, где
стояли одни только широкие кресла и в них перед столом, за зерцалом [Зерцало — трехгранная пирамида с указами Петра I, стоявшая
на столе во всех присутственных местах.] и двумя толстыми книгами, сидел один, как солнце, председатель.
Засим это странное явление, этот съежившийся старичишка проводил его со двора, после чего велел ворота тот же час запереть, потом обошел кладовые, с тем чтобы осмотреть,
на своих ли местах сторожа, которые
стояли на всех углах, колотя деревянными лопатками в пустой бочонок, наместо чугунной доски; после того заглянул в кухню, где под видом того чтобы попробовать, хорошо ли едят люди, наелся препорядочно щей с кашею и, выбранивши всех до последнего за воровство и дурное поведение, возвратился в
свою комнату.
В доме его чего-нибудь вечно недоставало: в гостиной
стояла прекрасная мебель, обтянутая щегольской шелковой материей, которая, верно,
стоила весьма недешево; но
на два кресла ее недостало, и кресла
стояли обтянуты просто рогожею; впрочем, хозяин в продолжение нескольких лет всякий раз предостерегал
своего гостя словами: «Не садитесь
на эти кресла, они еще не готовы».
— Позвольте узнать, кто здесь господин Ноздрев? — сказал незнакомец, посмотревши в некотором недоумении
на Ноздрева, который
стоял с чубуком в руке, и
на Чичикова, который едва начинал оправляться от
своего невыгодного положения.