Неточные совпадения
Зная нрав Глеба, каждый легко себе представит, как приняты были им все эти известия. Он приказал жене
остаться в избе, сам поднялся с
лавки, провел ладонью по лицу своему, на котором не было уже заметно кровинки, и вышел на крылечко. Заслышав голос Дуни, раздавшийся
в проулке, он остановился. Это обстоятельство дало, по-видимому, другое направление его мыслям. Он не пошел к задним воротам, как прежде имел намерение, но выбрался на площадку, обогнул навесы и притаился за угол.
При всем том подлежит сильному сомнению, чтобы кто-нибудь из окрестных рыбарей, начиная от Серпухова и кончая Коломной,
оставался на берегу. Привыкшие к бурям и невзгодам всякого рода, они, верно, предпочитали теперь отдых на
лавках или сидели вместе с женами, детьми и батраками вокруг стола, перед чашкой с горячей ушицей. Нужны были самые крайние побудительные причины: лодка, оторванная от причала и унесенная
в реку, верши, сброшенные
в воду ветром, чтобы заставить кого-нибудь выйти из дому.
Неточные совпадения
Остались: один хмельной, но немного, сидевший за пивом, с виду мещанин; товарищ его, толстый, огромный,
в сибирке [Сибирка — верхняя одежда
в виде короткого сарафана
в талию со сборками и стоячим воротником.] и с седою бородой, очень захмелевший, задремавший на
лавке, и изредка, вдруг, как бы спросонья, начинавший прищелкивать пальцами, расставив руки врозь, и подпрыгивать верхнею частию корпуса, не вставая с
лавки, причем подпевал какую-то ерунду, силясь припомнить стихи, вроде:
У них действительно нашлись дохи, кухлянки и медвежьи шкуры, которые и были уступлены нам на том основании, что мы проезжие, что у нас никого нет знакомых, следовательно, все должны быть знакомы; нельзя купить вещи
в лавке, следовательно, надо купить ее у частного, не торгующего этим лица, которое
остается тут и имеет возможность заменить всегда проданное.
«Теперь проводи — ко, брат, меня до лестницы», сказал Кирсанов, опять обратясь к Nicolas, и, продолжая по-прежнему обнимать Nicolas, вышел
в переднюю и сошел с лестницы, издали напутствуемый умиленными взорами голиафов, и на последней ступеньке отпустил горло Nicolas, отпихнул самого Nicolas и пошел
в лавку покупать фуражку вместо той, которая
осталась добычею Nicolas.
И тут вспал ему на память Чубалов. «Самое распрекрасное дело, — подумал Марко Данилыч. — Он же мне должен
остался по векселю, пущай товаром расплатится — на все возьму, сколько за ним ни
осталось. Можно будет взять у него икон повальяжней да показистее. А у него же
в лавке и образа, и книги, и медное литье, и всякая другая нужная вещь».
— Здорово же ты, парень, врешь! — крикнул на всю избу Миней. — Не
в подъем человеку вранье твое. Как заврешься, под тобой, парень, и
лавка не устоит, — слышь, потрескивает. Поберегись. Убавляй, не бойсь, много еще
останется.