Неточные совпадения
— Э, э! Теперь так вот ко мне зачал жаться!.. Что, баловень? Э? То-то! — произнес Аким, скорчивая при этом лицо и
как бы поддразнивая ребенка. — Небось запужался,
а?
Как услышал чужой голос, так ластиться стал: чужие-то не свои, знать… оробел, жмешься… Ну, смотри
же, Гришутка, не балуйся тут, — ох, не балуйся, — подхватил он увещевательным голосом. — Станешь баловать, худо будет: Глеб Савиныч потачки давать не любит… И-и-и, пропадешь — совсем пропадешь… так-таки и пропадешь…
как есть пропадешь!..
—
Как нам за тебя бога молить! — радостно воскликнул Аким, поспешно нагибая голову Гришки и сам кланяясь в
то же время. — Благодетели вы, отцы наши!..
А уж про себя скажу, Глеб Савиныч, в гроб уложу себя, старика. К
какому делу ни приставишь, куда ни пошлешь, что сделать велишь…
— Ну, на здоровье; утрись поди! — произнес Глеб, выпуская Гришку, который бросился в угол,
как кошка, и жалобно завопил. —
А то не хочу да не хочу!.. До колен не дорос,
а туда
же: не хочу!.. Ну, сват, пора, я чай, и закусить: не евши легко,
а поевши-то все как-то лучше. Пойдем, — довершил рыбак, отворяя дверь избы.
Нешуточное было дело пробраться до другого конца села; пинки, посылаемые Глебом и его товарищем, ни к чему не служили: кроме
того, что сами они часто получали сдачу, усилия их действовали так
же безуспешно,
как будто приходилось пробираться не сквозь толпу,
а сквозь стену туго набитых шерстью тюков.
—
Как не видать! Хоша сам не пробовал, что за трубка за такая,
а видал не однова, — возразил словоохотливо Гришка, продолжая грести. — У нас, вестимо, в диковинку: никто этим не занимается; знамо, занятно!.. У тебя и табак-то,
как видно, другой: не
тем дымом пахнет; у нас коли курит кто, так все больше вот эти корешки… Я чай, и это
те же корешки, только ты чего-нибудь подмешиваешь?..
— Ну, что, каков хозяин? — спросил Захар далеко уже не с
тем пренебрежением,
какое обнаруживал за минуту; голос его и самые взгляды сделались
как будто снисходительнее. Всякий работник, мало-мальски недовольный своим положением, с радостью встречает в семействе своего хозяина лицо постороннее и также недовольное. Свой брат, следовательно!
А свой своего разумеет; к
тому же две головы нигде не сироты.
Недаром
же трунил над ним Захар, называя его мимолетным парнем и соломенною душою; недаром сравнивал его с мякиной, которая шумит и вьется пока в углу, в затишье,
а как только вынесешь в открытое поле, летит покорно в
ту сторону, откуда ветер покрепче!
— Было точно целковых два,
как расчелся с хозяином; все вышли:
то да се. Слушай, Гриша, ты знаешь, каков я есть такой! — подхватил вдруг Захар решительным тоном. — Уж сослужу службу — одно говорю, слышь, заслужу! Теперь возьми ты: звал ребят, придут — угостить надо:
как же без денег-то? Никаким манером нельзя. Ведь Герасим в долг не поверит — право, жид, не поверит; надо как-нибудь перевернуться,
а уж насчет себя одно скажу: заслужу тебе!
— Чего тут?.. Вишь, половину уж дела отмахнули!.. Рази нам впервака: говорю,
как жил этта я в Серпухове, у Григорья Лукьянова — бывало, это у нас вчастую так-то пошаливали… Одно слово: обделаем — лучше быть нельзя!.. Смотри, только ты не зевай, делай,
как, примерно, я говорил;
а уж насчет,
то есть, меня не сумневайся: одно слово — Захар! Смотри
же, жди где сказано: духом буду… Ну что ж на дожде-то стоять?.. Качай! — заключил Захар, оправляя мокрые волосы, которые хлестали его по лицу.
— И
то, касатушка, я-то… горе, горе, подумаешь… о-охо-хо;
а раздумаешь: будь воля божия!.. — заключила старушка, которая так
же скоро утешалась,
как скоро приходила в отчаяние.
Малейший шум в эти созерцательные минуты возмущает душу так
же точно,
как возмущается заснувшая поверхность озера от слабого прикосновения: все давным-давно уже смолкло,
а между
тем водяной круг все еще дрожит на его ровном зеркале…
Не стану утруждать читателя описанием этой сцены. И без
того уже, увидите вы, найдется много людей, которые обвинят меня в излишней сентиментальности, излишних, ни к чему не ведущих «излияниях», обвинят в неестественности и стремлении к идеалам, из которых всегда «невесть что такое выходит»… и проч., и проч.
А критики? Но у «критиков»,
как вы знаете, не по хорошему мил бываешь,
а по милу хорош; нельзя
же быть другом всех критиков!
Неточные совпадения
«Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый,
как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; //
А то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул,
а там // Уж к ним и носу не покажешь. // Да вот…
какой же я болван! // Ты к ним на
той неделе зван. —
Ужель загадку разрешила? // Ужели слово найдено? // Часы бегут: она забыла, // Что дома ждут ее давно, // Где собралися два соседа // И где об ней идет беседа. // «
Как быть? Татьяна не дитя, — // Старушка молвила кряхтя. — // Ведь Оленька ее моложе. // Пристроить девушку, ей-ей, // Пора;
а что мне делать с ней? // Всем наотрез одно и
то же: // Нейду. И все грустит она // Да бродит по лесам одна».
«И полно, Таня! В эти лета // Мы не слыхали про любовь; //
А то бы согнала со света // Меня покойница свекровь». — // «Да
как же ты венчалась, няня?» — // «Так, видно, Бог велел. Мой Ваня // Моложе был меня, мой свет, //
А было мне тринадцать лет. // Недели две ходила сваха // К моей родне, и наконец // Благословил меня отец. // Я горько плакала со страха, // Мне с плачем косу расплели // Да с пеньем в церковь повели.
«
Как недогадлива ты, няня!» — // «Сердечный друг, уж я стара, // Стара; тупеет разум, Таня; //
А то, бывало, я востра, // Бывало, слово барской воли…» — // «Ах, няня, няня! до
того ли? // Что нужды мне в твоем уме? // Ты видишь, дело о письме // К Онегину». — «Ну, дело, дело. // Не гневайся, душа моя, // Ты знаешь, непонятна я… // Да что ж ты снова побледнела?» — // «Так, няня, право, ничего. // Пошли
же внука своего». —
А вот пройди в это время мимо его какой-нибудь его
же знакомый, имеющий чин ни слишком большой, ни слишком малый, он в
ту же минуту толкнет под руку своего соседа и скажет ему, чуть не фыркнув от смеха: «Смотри, смотри, вон Чичиков, Чичиков пошел!» И потом,
как ребенок, позабыв всякое приличие, должное знанию и летам, побежит за ним вдогонку, поддразнивая сзади и приговаривая: «Чичиков!