Акулина как бы успокоилась, и только судорожно стиснутые губы и смертная бледность лица свидетельствовали, что не все еще стихло в груди ее; но потом, когда дружка невесты произнес: «Отцы, батюшки, мамки, мамушки и все добрые соседушки, благословите молодого нашего отрока в путь-дорогу, в чистое поле, в зеленые луга, под восточную сторону, под красное солнце, под
светлый месяц, под часты звезды, к божьему храму, к колокольному звону», и особенно после того, как присутствующие ответили: «Бог благословит!», все как бы разом окончательно в ней замерло и захолонуло.
Что не солнышко за облачком потерялося, // Не светёл месяц за тучку закáтался, // Не яснá звезда со небушка скатилася — // Отлетала моя доченька рóдная // За горушки она да за высокие, // За те ли за леса да за дремучие, // За те ли облака да за ходячие, // Ко красному солнышку на беседушку, // Ко
светлому месяцу на супрядки, // Ко частыим звездушкам в хоровод играть.
И красное солнышко приходило каждый день любоваться в твои утренние зеркала, и
светлый месяц после знойного дня спешил опахивать тебя крыльями своих ветерков, и божии ангелы, убаюкивая тебя на ночь, расстилали над тобою парчовый полог, какого и у царей не бывало.
Неточные совпадения
А ночь, и
светлая ночь:
месяц светит…
Ногайцев старался утешать, а приват-доцент Пыльников усиливал тревогу. Он служил на фронте цензором солдатской корреспонденции, приехал для операции аппендикса, с
месяц лежал в больнице, сильно похудел, оброс благочестивой
светлой бородкой, мягкое лицо его подсохло, отвердело, глаза открылись шире, и в них застыло нечто постное, унылое. Когда он молчал, он сжимал челюсти, и борода его около ушей непрерывно, неприятно шевелилась, но молчал он мало, предпочитая говорить.
В окне приказчика потушили огонь, на востоке, из-за сарая, зажглось зарево поднимающегося
месяца, зарницы всё
светлее и
светлее стали озарять заросший цветущий сад и разваливающийся дом, послышался дальний гром, и треть неба задвинулась черною тучею.
На дворе было
светлее; внизу на реке треск и звон и сопенье льдин еще усилились, и к прежним звукам прибавилось журчанье. Туман же стал садиться вниз, и из-за стены тумана выплыл ущербный
месяц, мрачно освещая что-то черное и страшное.
Месяц только что зарождался, но лик его не был
светлым, как всегда, а казался красноватым и тусклым.