От отца Верочка перебежала к тете Соне, и тут уже пошли поцелуи без разбору, и в глаза, в щеки, в подбородок, в нос — словом, всюду, где только губы девочки могли встретиться с
лицом тети.
Неточные совпадения
Тетя Соня долго не могла оторваться от своего места. Склонив голову на ладонь, она молча, не делая уже никаких замечаний, смотрела на детей, и кроткая, хотя задумчивая улыбка не покидала ее доброго
лица. Давно уже оставила она мечты о себе самой: давно примирилась с неудачами жизни. И прежние мечты свои, и ум, и сердце — все это отдала она детям, так весело играющим в этой комнате, и счастлива она была их безмятежным счастьем…
Тетя Соня напрасно употребляла все усилия, чтобы дать мыслям детей другое направление и внести сколько-нибудь спокойствия. Зизи и Паф хотя и волновались, но еще верили; что ж касается Верочки, — известие о том, что метель все еще продолжается, заметно усиливало ее беспокойство. По голосу тетки, по выражению ее
лица она ясно видела, что было что-то такое, чего
тетя не хотела высказывать.
Все эти тревожные сомнения мигом, однако ж, рассеялись, когда
тетя, исчезнувшая снова на четверть часа, возвратилась на детскую половину; с сияющим
лицом объявила она, что граф и графиня велели одевать детей и везти их в цирк.
Голубая атласная стеганая шляпка, обшитая лебяжьим пухом, необыкновенно шла к ее нежно-розовому
лицу с ямочками на щеках и пепельным волосам, ниспадавшим до плеч, прикрытых такою же стеганой голубой мантильей. Стараясь сидеть перед публикой спокойно, как большая, она не могла, однако ж, утерпеть, чтобы не наклоняться и не нашептывать что-то Зизи и Пафу и не посматривать веселыми глазами на
тетю Соню, сидевшую позади, рядом с величественной мисс Бликс и швейцаркой.
Зизи была одета точь-в-точь как сестра, но подле нее она как-то пропадала и делалась менее заметной; к тому же, при входе в цирк, ей вдруг представилось, что будут стрелять, и, несмотря на увещания
тети, она сохраняла на
лице что-то кислое и вытянутое.
Неточные совпадения
Старалась Дуня успокоить «
тетю», делала над собой усилие, чтоб не выказать волненья, принужденно улыбалась, но волненье выступало на
лице, дрожащий блеск вспыхивал в синеньких глазках, и невольная слезинка сверкала в темных, длинных ресницах.
Позади меня стоят дети Урбенина от первого брака — гимназист Гриша и белокурая девочка Саша. Они глядят на красный затылок и оттопыренные уши отца, и
лица их изображают вопросительные знаки. Им непонятно, на что их отцу сдалась
тетя Оля и зачем он берет ее к себе в дом. Саша только удивлена, четырнадцатилетний же Гриша нахмурен и глядит исподлобья. Наверное, он ответил бы отказом, если бы отец попросил у него позволения жениться…
«Совсем тот же ребенок, что и был, — в недоумении думала
тетя. — Или уж он так испорчен, что обманывает даже
лицом?»
— Да она совсем больна! Ее в лазарет отправить необходимо!.. — послышался знакомый каждому в приюте голос
тети Лели, и маленькая фигурка горбуньи живо наклонилась в свою очередь над Наташей, в то время как желтая, сухая рука озабоченно в один миг ощупала ей
лицо, шею и руки.
Большие лучистые глаза
тети Лели точно вливались ей в самую душу…
Лицо строгое и спокойное в одно и то же время находилось на расстоянии двух вершков от ее, Вассиного,
лица.