по произведению «Кто брат, кто сестра, или Обман за обманом» (Грибоедов А. С., 1823) искать по всей классике
Область поиска
«Кто брат, кто сестра, или Обман за обманом» (Грибоедов А. С., 1823) по всей классике
Действие происходит в польском местечке в почтовом доме. Комната: справа от зрителя стол, на нем шнуровые книги, бумага и проч., с левой клавикорды, на стене гитара, в средине открытый вид в цветник.
Знать ложен толк в вас о почтмистрже польском: Кривнуть душой нас бог оборони! Ввек не споткнутся в месте скользком Ни гонор мой, ни лошади мои! Нет! польских почт историю прочтите И с норовом почтмистржа в Посполитей Не сыщите, ручаюсь вам! Присяга в нас непобедима, И Нарушевич скажет сам, Что наша честь ненарушима!
Кровь польская сказалась в сердце польском! Не устою на роковой черте! И, спотыкаясь в месте скользком, Я падаю, но в ноги красоте! Я не легко пускаюсь на измену, Нет, ваших просьб признал и вес и цену, Вы заглушили ложный стыд, В мою прокралися вы душу, И Нарушевич мне простит, Что клятву раз свою нарушу.
Милость чужого короля, да и не короля, а паскудная милость польского магната, который желтым чеботом своим бьет их в морду, дороже для них всякого братства.
Борис жил с другим адъютантом, польским графом Жилинским. Жилинский, воспитанный в Париже поляк, был богат, страстно любил французов, и почти каждый день во время пребывания в Тильзите к Жилинскому и Борису собирались на обеды и завтраки французские офицеры из гвардии и главного французского штаба.
Наконец однажды на бале у польского помещика, видя его предметом внимания всех дам, и особенно самой хозяйки, бывшей со мною в связи, я сказал ему на ухо какую-то плоскую грубость.
Без труда склонив на свою сторону четырех солдат местной инвалидной команды и будучи тайно поддерживаема польскою интригою, эта бездельная проходимица овладела умами почти мгновенно.
Сохранившие боеспособность части польской армии отступили для обороны столицы, где им предстояло выдержать ещё две недели под бомбами и артиллерийскими обстрелами.
Никто никому ничего не говорил, однако новость о том, что этот затворник может стать новым польским королём, мигом обежала город.
Говорил он всегда по-русски, и мы не знали польского языка, – даже мать.
Сохранившие боеспособность части польской армии отступили для обороны столицы, где им предстояло выдержать ещё две недели под бомбами и артиллерийскими обстрелами.