Юлия. Не дивитесь, это делается не по рассудку, но по быстрому чувству сострадания; оно скоро вспыхнет и скорей того остывает. Завтра, может быть, я не с таким рвением попекусь об этом недужном, и, видите ли, нынешний мой подвиг превратится в ничто. Изведайте постоянство в добрых делах, и тогда только называйте человека добродетельным. (Между тем оправляет больного.)
Когда в вас сердце признает Права священные несчастья, Когда к страдальцу вас влечет Порыв нежнейшего участья, — Ужель могли б вы не внимать Души тоскующей взыванью? Ужель могли б не сострадать От вас рожденному страданью? Ах нет! Несчастливей не тот, Кто бедность получил в наследство, Недужным помощь подает Искусства быстрое посредство; Но нам дано мученье знать, Где след один есть к упованью, Где тот лишь может сострадать, Кто сам виною был страданью.
Юлия, девушка им сродни, оставалась дома с пожилою наставницею; здесь она провождала бо́льшую часть времени: посещала хижины поселян, пользовала недужных, утешала скорбных.
Это был худой, совершенно лысый и недужный старик, который ходил сгорбившись и упираясь руками в колени; но за всем тем он продолжал единолично распоряжаться в доме и держал многочисленную семью в большой дисциплине.
Все нуждающиеся, все несчастные, больные, убогие находили в княгине Зинаиде Сергеевне Святозаровой их ангела-хранителя, она осушала слезы сирот, облегчала страдания недужных и порой останавливала руку самоубийцы от приведения в исполнение рокового решения.
Ведь известны случаи, – понизил он голос, – когда очень тяжко болящие, или, как говорится, люте страждущие, получали исцеления, не только попросив старца о помощи, но и после того, как прикладывали к недужным местам его фотографии!
И все недужные исцелялись: слепые прозревали, прокажённые очищались, и бесы изгонялись.
Ведь известны случаи, – понизил он голос, – когда очень тяжко болящие, или, как говорится, люте страждущие, получали исцеления, не только попросив старца о помощи, но и после того, как прикладывали к недужным местам его фотографии!