Неточные совпадения
Скажи-ка,
что глаза ей портить не годится,
И
в чтеньи прок-от не велик:
Ей сна нет от французских книг,
А мне от русских больно спится.
Тужите, знай, со стороны нет мочи,
Сюда ваш батюшка зашел, я обмерла;
Вертелась перед ним, не помню
что врала;
Ну
что же стали вы? поклон, сударь, отвесьте.
Подите, сердце не на месте;
Смотрите на часы, взгляните-ка
в окно:
Валит народ по улицам давно;
А
в доме стук, ходьба, метут и убирают.
Не наблюдайте, ваша власть;
А
что в ответ за вас, конечно, мне попасть.
Зачем же здесь? и
в этот час?
И Софья!.. Здравствуй, Софья,
что ты
Так рано поднялась! а? для какой заботы?
И как вас бог не
в пору вместе свел?
Я только нес их для докладу,
Что в ход нельзя пустить без справок, без иных,
Противуречья есть, и многое не дельно.
Вот то-то-с, моего вы глупого сужденья
Не жалуете никогда:
Ан вот беда.
На
что вам лучшего пророка?
Твердила я:
в любви не будет
в этой прока
Ни во́ веки веков.
Как все московские, ваш батюшка таков:
Желал бы зятя он с звездами, да с чинами,
А при звездах не все богаты, между нами;
Ну разумеется, к тому б
И деньги, чтоб пожить, чтоб мог давать он ба́лы;
Вот, например, полковник Скалозуб:
И золотой мешок, и метит
в генералы.
Куда как мил! и весело мне страх
Выслушивать о фрунте и рядах;
Он слова умного не выговорил сроду, —
Мне всё равно,
что за него,
что в воду.
И только? будто бы? — Слезами обливался,
Я помню, бедный он, как с вами расставался. —
Что, сударь, плачете? живите-ка смеясь…
А он
в ответ: «Недаром, Лиза, плачу,
Кому известно,
что́ найду я воротясь?
И сколько, может быть, утрачу!» —
Бедняжка будто знал,
что года через три…
Ну поцелуйте же, не ждали? говорите!
Что ж, ради? Нет?
В лицо мне посмотрите.
Удивлены? и только? вот прием!
Как будто не прошло недели;
Как будто бы вчера вдвоем
Мы мочи нет друг другу надоели;
Ни на́волос любви! куда как хороши!
И между тем, не вспомнюсь, без души,
Я сорок пять часов, глаз мигом не прищуря,
Верст больше седьмисот пронесся, — ветер, буря;
И растерялся весь, и падал сколько раз —
И вот за подвиги награда!
Всегда, не только
что теперь. —
Не можете мне сделать вы упрека.
Кто промелькнет, отворит дверь,
Проездом, случаем, из чужа, из далёка —
С вопросом я, хоть будь моряк:
Не повстречал ли где
в почтовой вас карете?
Положимте,
что так.
Блажен, кто верует, тепло ему на свете! —
Ах! боже мой! ужли я здесь опять,
В Москве! у вас! да как же вас узнать!
Где время то? где возраст тот невинный,
Когда, бывало,
в вечер длинный
Мы с вами явимся, исчезнем тут и там,
Играем и шумим по стульям и столам.
А тут ваш батюшка с мадамой, за пикетом;
Мы
в темном уголке, и кажется,
что в этом!
Вы помните? вздрогнём,
что скрипнет столик,
дверь…
Помилуйте, не вам,
чему же удивляться?
Что нового покажет мне Москва?
Вчера был бал, а завтра будет два.
Тот сватался — успел, а тот дал промах.
Всё тот же толк, и те ж стихи
в альбомах.
Что ж, он и кавалер.
От нас потребуют с именьем быть и
в чине,
А Гильоме!.. — Здесь нынче тон каков
На съездах, на больших, по праздникам приходским?
Господствует еще смешенье языков:
Французского с нижегородским?
Когда всё мягко так? и нежно, и незрело?
На
что же так давно? вот доброе вам дело:
Звонками только
что гремя
И день и ночь по снеговой пустыне,
Спешу к вам, голову сломя.
И как вас нахожу?
в каком-то строгом чине!
Вот полчаса холодности терплю!
Лицо святейшей богомолки!.. —
И всё-таки я вас без памяти люблю...
Который же из двух?
«Ах! батюшка, сон
в руку!»
И говорит мне это вслух!
Ну, виноват! Какого ж дал я крюку!
Молчалин давеча
в сомненье ввел меня.
Теперь… да
в полмя из огня:
Тот нищий, этот франт-приятель;
Отъявлен мотом, сорванцом;
Что за комиссия, создатель,
Быть взрослой дочери отцом...
Ох, род людской! пришло
в забвенье,
Что всякий сам туда же должен лезть,
В тот ларчик, где ни стать, ни сесть.
—
Что за тузы
в Москве живут и умирают!
Что ж? у кого сестра, племянница есть, дочь;
В Москве ведь нет невестам перевода;
Чего? плодятся год от года;
А, батюшка, признайтесь,
что едва
Где сыщется столица, как Москва.
— Как их возьмет задор,
Засудят об делах,
что слово — приговор, —
Ведь столбовые всё,
в ус никого не дуют...
Позвольте, батюшка. Вот-с — Чацкого, мне друга,
Андрея Ильича покойного сынок:
Не служит, то есть
в том он пользы не находит,
Но захоти — так был бы деловой.
Жаль, очень жаль, он малый с головой
И славно пишет, переводит.
Нельзя не пожалеть,
что с эдаким умом…
Ну! я не знал,
что будет из того
Вам ирритация. Опро́метью вбежали. —
Мы вздрогнули! — Вы
в обморок упали,
И
что ж? — весь страх из ничего.
Однако о себе скажу,
Что не труслива. Так, бывает,
Карета свалится, — подымут: я опять
Готова сызнова скакать;
Но всё малейшее
в других меня пугает,
Хоть нет великого несчастья от того,
Хоть незнакомый мне, — до этого нет дела.
Откуда скрытность почерпнуть!
Готова я была
в окошко, к вам прыгну́ть.
Да
что мне до кого? до них? до всей вселенны?
Смешно? — пусть шутят их; досадно? — пусть бранят.
Сидят они у батюшки теперь,
Вот кабы вы порхнули
в дверь
С лицом веселым, беззаботно:
Когда нам скажут,
что хотим, —
Куда как верится охотно!
И Александр Андреич, — с ним
О прежних днях, о тех проказах
Поразвернитесь-ка
в рассказах:
Улыбочка и пара слов,
И кто влюблен — на всё готов.
И я
чего хочу, когда всё решено?
Мне
в пе́тлю лезть, а ей смешно.
Боюсь назвать, но признаны всем светом,
Особенно
в последние года,
Что стали умны хоть куда.
Конечно, нет
в нем этого ума,
Что гений для иных, а для иных чума,
Который скор, блестящ и скоро опротивит,
Который свет ругает наповал,
Чтоб свет об нем хоть что-нибудь сказал;
Да эдакий ли ум семейство осчастливит?
Чудеснейшего свойства
Он наконец: уступчив, скромен, тих,
В лице ни тени беспокойства
И на душе проступков никаких,
Чужих и вкривь и вкось не рубит, —
Вот я за
что его люблю.
К вам
в комнату на несколько минут;
Там стены, воздух — всё приятно!
Согреют, оживят, мне отдохнуть дадут
Воспоминания об том,
что невозвратно!
Не засижусь, войду, всего минуты две,
Потом, подумайте, член А́нглийского клуба,
Я там дни целые пожертвую молве
Про ум Молчалина, про душу Скалозуба.
Ах! Софья! Неужли Молчалин избран ей!
А
чем не муж? Ума
в нем только мало;
Но чтоб иметь детей,
Кому ума недоставало?
Услужлив, скромненький,
в лице румянец есть.
Как обходительна! добра! мила! проста!
Балы дает нельзя богаче,
От рождества и до поста,
И летом праздники на даче.
Ну, право,
что́ бы вам
в Москве у нас служить?
И награжденья брать и весело пожить?
О нет-с, не потому;
Сам по себе, по нраву, по уму.
Платон Михайлыч мой единственный, бесценный!
Теперь
в отставке, был военный;
И утверждают все, кто только прежде знал,
Что с храбростью его, с талантом,
Когда бы службу продолжал,
Конечно, был бы он московским комендантом.
Что твердил назад тому пять лет?
Ну, постоянный вкус
в мужьях всего дороже!
Платон Михайлыч город любит,
Москву; за
что в глуши он дни свои погубит!
Ждем князя Пётра Ильича,
А князь уж здесь! А я забился там,
в портретной.
Где Скалозуб Сергей Сергеич? а?
Нет, кажется,
что нет. — Он человек заметный —
Сергей Сергеич Скалозуб.
Сказать вам,
что́ я думал? Вот:
Старушки все — народ сердитый;
Не худо, чтоб при них услужник знаменитый
Тут был, как громовой отвод.
Молчалин! — Кто другой так мирно всё уладит!
Там моську вовремя погладит,
Тут
в пору карточку вотрет,
В нем Загорецкий не умрет!..
Вы давеча его мне исчисляли свойства,
Но многие забыли? — да?
Что? к фармазонам
в клоб? Пошел он
в пусурманы?
Да!..
в пусурманах он!
Ах! окаянный волтерьянец!
Что? а? глух, мой отец; достаньте свой рожок.
Ох! глухота большой порок.
В той комнате незначащая встреча:
Французик из Бордо, надсаживая грудь,
Собрал вокруг себя род веча
И сказывал, как снаряжался
в путь
В Россию, к варварам, со страхом и слезами;
Приехал — и нашел,
что ласкам нет конца...
А у меня к тебе влеченье, род недуга,
Любовь какая-то и страсть,
Готов я душу прозакласть,
Что в мире не найдешь себе такого друга,
Такого верного, ей-ей...
Что́ бал? братец, где мы всю ночь до бела дня,
В приличьях скованы, не вырвемся из ига,
Читал ли ты? есть книга…
Послушай! ври, да знай же меру;
Есть от
чего в отчаянье придти.
Что́ ночь одна, — не
в счет,
Зато спроси, где был?
Слух об тебе давно затих,
Сказали,
что ты
в полк отправился на службу,
Знакомы вы?
Шел напрямик без дальней думы,
С его женой и с ним пускался
в реверси,
Ему и ей какие суммы
Спустил,
что боже упаси!
А вы заметили,
что он
В уме сурьезно поврежден?
Что хуже
в них? душа или язык?
Нет,
в нынешний приезд,
Я вижу,
что она мне скоро надоест.
Она! она сама!
Ах! голова горит, вся кровь моя
в волненьи.
Явилась! нет ее! неу́жели
в виденьи?
Не впрямь ли я сошел с ума?
К необычайности я точно приготовлен;
Но не виденье тут, свиданья час условлен.
К
чему обманывать себя мне самого?
Звала Молчалина, вот комната его.
Кто б отгадал,
Что в этих щечках,
в этих жилках
Любви еще румянец не играл!
Охота быть тебе лишь только на посылках?