Неточные совпадения
На море в нем всегда поднималось широкое, теплое чувство, — охватывая всю его
душу, оно немного очищало ее от житейской скверны. Он ценил это и любил видеть себя лучшим тут, среди воды и воздуха, где думы о жизни и сама жизнь всегда теряют — первые — остроту, вторая — цену. По ночам над морем плавно носится мягкий шум его
сонного дыхания, этот необъятный звук вливает в
душу человека спокойствие и, ласково укрощая ее злые порывы, родит в ней могучие мечты…
Неточные совпадения
По мнению его, человеческие
души, яко жито духовное, в некоей житнице сложены, и оттоль, в мере надобности, спущаются долу, дабы оное
сонное видение вскорости увидети и по малом времени вспять в благожелаемую житницу благоспешно возлететь.
«На берег кому угодно! — говорят часу во втором, — сейчас шлюпка идет». Нас несколько человек село в катер, все в белом, — иначе под этим солнцем показаться нельзя — и поехали, прикрывшись холстинным тентом; но и то жарко: выставишь нечаянно руку, ногу, плечо — жжет. Голубая вода не струится нисколько; суда, мимо которых мы ехали, будто спят: ни малейшего движения на них; на палубе ни
души. По огромному заливу кое-где ползают лодки, как
сонные мухи.
Теперь он желал только одного: забвения прошедшего, спокойствия, сна
души. Он охлаждался более и более к жизни, на все смотрел
сонными глазами. В толпе людской, в шуме собраний он находил скуку, бежал от них, а скука за ним.
Предостережения не пугали нас, мы раскрашивали
сонному чеканщику лицо; однажды, когда он спал пьяный, вызолотили ему нос, он суток трое не мог вывести золото из рытвин губчатого носа. Но каждый раз, когда нам удавалось разозлить старика, я вспоминал пароход, маленького вятского солдата, и в
душе у меня становилось мутно. Несмотря на возраст, Гоголев был все-таки так силен, что часто избивал нас, нападая врасплох; изобьет, а потом пожалуется хозяйке.
Моя первая ночь на Волге. Устал, а не спалось. Измучился, а
душа ликовала, и ни клочка раскаяния, что я бросил дом, гимназию, семью,
сонную жизнь и ушел в бурлаки. Я даже благодарил Чернышевского, который и сунул меня на Волгу своим романом «Что делать?».