— Украдет хорошо — все сыты, и весело таково жить станет… Мамка, бывало, ревмя ревет… а то — напьется, песни играть станет… маненькая она была, складная… кричит тятьке-то: «Душенька ты моя милая, погибшая душа…» Мужики его — кольями… он ничего! Артюшке бы в солдаты идти… надеялись, человеком будет… а он — не годен…
— Верно, мать честная! Господи, — иной раз, братцы, так жалко душеньку свою, — пропадает! Зальется сердце тоскою, зальется горькой… э-э-хма:! В разбойники бы, что ли, пойти?!. Малым камнем — воробья не убьешь, — а ты вот все толкуешь: ребята, дружно! Что — ребята? Где там!
Ой, во кустах, по-над Волгой, над рекой, Вора-молодца смертный час его настиг. Как прижал вор руки к пораненной груди, — Стал на колени — богу молится. — Господи! Приими ты злую душеньку мою, Злую, окаянную, невольничью! Было бы мне, молодцу, в монахи идти, — Сделался, мальчонко, разбойником!
Жил для удальства я, не ради хвастовства, — Жил я — для души испытания, Силушку мотал, да все душеньку пытал: Что в тебя, душа, богом вложено, Что тебе, душа, дано доброго От пресвятыя богородицы? Кое семя в душеньку посеяно Деймоновой силою нечистою?