— А — вот!.. — крикнул он, замахиваясь на нее. Не быстро, но вовремя она уклонилась от его удара, потом
схватила руку его, оттолкнула ее прочь от себя и, не повышая голоса, сказала...
Неточные совпадения
Игнат, должно быть, по глазам сына отгадал его чувства: он порывисто встал с места,
схватил его на
руки и крепко прижал к груди.
Фома, облокотясь на стол, внимательно слушал отца и, под сильные звуки его голоса, представлял себе то плотника, обтесывающего бревно, то себя самого: осторожно, с протянутыми вперед
руками, по зыбкой почве он подкрадывается к чему-то огромному и живому и желает
схватить это страшное что-то…
На кладбище, при пении вечной памяти, он снова горько и громко зарыдал. Крестный тотчас же
схватил его под
руку и повел прочь от могилы, с сердцем говоря ему...
Как только Фома явился в зале, его
схватили под
руки и потащили к столу с закусками, убеждая его выпить и съесть чего-нибудь.
Но вот крестный
схватил его за
руку и потянул к себе.
Он молча
схватывал ее белую, тонкую ручку и, осторожно склонясь к ней, горячо и долго целовал ее. Она вырывала
руку, улыбающаяся, грациозная, но ничуть не взволнованная его горячностью. Задумчиво, с этим, всегда смущавшим Фому, блеском в глазах, она рассматривала его, как что-то редкое, крайне любопытное, и говорила...
Его
схватили сзади за талию и плечи,
схватили за
руку и гнут ее, ломают, кто-то давит ему пальцы на ноге, но он ничего не видал, следя налитыми кровью глазами за темной и тяжелой массой, стонавшей, извиваясь под его
рукой…
Инстинктивно Фома бросился грудью на бревна плота и протянул
руки вперед, свесив над водой голову. Прошло несколько невероятно долгих секунд… Холодные, мокрые пальцы
схватили его за
руки, темные глаза блеснули перед ним…
И, не в силах будучи удерживать порыва вновь подступившей к сердцу грусти, он громко зарыдал голосом, проникнувшим толщу стен острога и глухо отозвавшимся в отдаленье, сорвал с себя атласный галстук и,
схвативши рукою около воротника, разорвал на себе фрак наваринского пламени с дымом.
— Самгин, земляк мой и друг детства! — вскричала она, вводя Клима в пустоватую комнату с крашеным и покосившимся к окнам полом. Из дыма поднялся небольшой человек, торопливо
схватил руку Самгина и, дергая ее в разные стороны, тихо, виновато сказал:
Вдруг на голову ему глина посыпалась; глянул кверху — шест длинный в тот край ямы тыкается. Потыкался, спускаться стал, ползет в яму. Обрадовался Жилин,
схватил рукой, спустил — шест здоровый. Он еще прежде этот шест на хозяйской крыше видел.
Неточные совпадения
— Спаситель мой! — сказал Чичиков и,
схвативши вдруг его
руку, быстро поцеловал и прижал к груди. — Бог да наградит вас за то, что посетили несчастного!
— Афанасий Васильевич! — сказал бедный Чичиков и
схватил его обеими
руками за
руки. — О, если бы удалось мне освободиться, возвратить мое имущество! клянусь вам, повел бы отныне совсем другую жизнь! Спасите, благодетель, спасите!
«Ах, извините! — говорил Чичиков очень учтиво,
схвативши его за обе
руки, — у нас было столько дел; но завтра же все будет сделано, завтра непременно, право, мне даже совестно!» И все это сопровождалось движениями обворожительными.
— А! так ты не можешь, подлец! когда увидел, что не твоя берет, так и не можешь! Бейте его! — кричал он исступленно, обратившись к Порфирию и Павлушке, а сам
схватил в
руку черешневый чубук. Чичиков стал бледен как полотно. Он хотел что-то сказать, но чувствовал, что губы его шевелились без звука.
— Простите, Павел Иванович, я виноват! — сказал тронутый Тентетников,
схвативши признательно обе его
руки. — Ваше доброе участие мне дорого, клянусь! Но оставим этот разговор, не будем больше никогда об этом говорить.