Неточные совпадения
За девять лет супружества жена
родила ему четырех дочерей, но все они умерли. С трепетом ожидая рождения, Игнат мало горевал об их смерти — они были не нужны ему. Жену он бил уже на второй год свадьбы, бил сначала под пьяную руку и без злобы, а просто по пословице: «люби жену — как
душу, тряси ее — как грушу»; но после каждых родов у него, обманутого
в ожиданиях, разгоралась ненависть к жене, и он уже бил ее с наслаждением, за то, что она не
родит ему сына.
— Я собрал бы остатки моей истерзанной
души и вместе с кровью сердца плюнул бы
в рожи нашей интеллигенции, чер-рт ее побери! Я б им сказал: «Букашки! вы, лучший сок моей страны! Факт вашего бытия оплачен кровью и слезами десятков поколений русских людей! О! гниды! Как вы дорого стоите своей стране! Что же вы делаете для нее? Превратили ли вы слезы прошлого
в перлы? Что дали вы жизни? Что сделали? Позволили победить себя? Что делаете? Позволяете издеваться над собой…»
Знал ли сам Антось «простую» историю своего рождения или нет?.. Вероятно, знал, но так же вероятно, что эта история не казалась ему простой… Мне вспоминается как будто особое выражение на лице Антося, когда во время возки снопов мы с ним проезжали мимо Гапкиной хаты. Хата пустовала, окна давно были забиты досками, стены облупились и покосились… И над нею шумели высокие деревья, еще гуще и буйнее разросшиеся с тех пор, как под ними явилась новая жизнь… Какие чувства
рождал в душе Антося этот шум?
Неточные совпадения
Пошли приветы, поздравленья: // Татьяна всех благодарит. // Когда же дело до Евгенья // Дошло, то девы томный вид, // Ее смущение, усталость //
В его
душе родили жалость: // Он молча поклонился ей; // Но как-то взор его очей // Был чудно нежен. Оттого ли, // Что он и вправду тронут был, // Иль он, кокетствуя, шалил, // Невольно ль, иль из доброй воли, // Но взор сей нежность изъявил: // Он сердце Тани оживил.
Нет, Бог с ним, с морем! Самая тишина и неподвижность его не
рождают отрадного чувства
в душе:
в едва заметном колебании водяной массы человек все видит ту же необъятную, хотя и спящую силу, которая подчас так ядовито издевается над его гордой волей и так глубоко хоронит его отважные замыслы, все его хлопоты и труды.
Юношей он инстинктивно берег свежесть сил своих, потом стал рано уже открывать, что эта свежесть
рождает бодрость и веселость, образует ту мужественность,
в которой должна быть закалена
душа, чтоб не бледнеть перед жизнью, какова бы она ни была, смотреть на нее не как на тяжкое иго, крест, а только как на долг, и достойно вынести битву с ней.
Если бы силы мои достаточны были, представил бы я, как постепенно великий муж водворял
в понятие свое понятия чуждые, кои, преобразовавшись
в душе его и разуме,
в новом виде явилися
в его творениях или
родили совсем другие, уму человеческому доселе недоведомые.
— А может быть, это — прислуга. Есть такое суеверие: когда женщина трудно
родит — открывают
в церкви царские врата. Это, пожалуй, не глупо, как символ, что ли. А когда человек трудно умирает — зажигают дрова
в печи, лучину на шестке, чтоб
душа видела дорогу
в небо: «огонек на исход
души».