Неточные совпадения
Игнат рано утром уезжал на биржу, иногда не являлся вплоть до вечера, вечером он ездил в думу, в гости или еще куда-нибудь. Иногда он являлся домой
пьяный, — сначала Фома в таких случаях бегал от него и прятался, потом — привык, находя, что
пьяный отец даже лучше, чем трезвый: и ласковее, и проще, и немножко смешной. Если это случалось ночью — мальчик всегда просыпался от его трубного
голоса...
Фома знал, что тетка не пустит отца, и снова засыпал под шум их
голосов. Когда ж Игнат являлся
пьяный днем — его огромные лапы тотчас хватали сына, и с
пьяным, счастливым смехом отец носил Фому по комнатам и спрашивал его...
Несколько не доходя до домишка Марьи Кондратьевны, Иван Федорович вдруг повстречал одинокого пьяного, маленького ростом мужичонка, в заплатанном зипунишке, шагавшего зигзагами, ворчавшего и бранившегося и вдруг бросавшего браниться и начинавшего сиплым
пьяным голосом песню:
Из отворенной двери вместе с удушающей струей махорки, пьяного перегара и всякого человеческого зловония оглушает смешение самых несовместимых звуков. Среди сплошного гула резнет высокая нота подголоска-запевалы, и грянет звериным ревом хор
пьяных голосов, а над ним звон разбитого стекла, и дикий женский визг, и многоголосая ругань.
Поднялись благодарности Марку Данилычу. Заказали ужин, какой только можно было состряпать в Рыбном трактире. Холодненького выпили. Пили за здоровье Марка Данилыча, за здоровье Авдотьи Марковны, на руках качали благодетеля, «многолетие» пели ему. Долго на весь Рыбный трактир раздавались радостно
пьяные голоса:
Неточные совпадения
Бывало, льстивый
голос света // В нем злую храбрость выхвалял: // Он, правда, в туз из пистолета // В пяти саженях попадал, // И то сказать, что и в сраженье // Раз в настоящем упоенье // Он отличился, смело в грязь // С коня калмыцкого свалясь, // Как зюзя
пьяный, и французам // Достался в плен: драгой залог! // Новейший Регул, чести бог, // Готовый вновь предаться узам, // Чтоб каждым утром у Вери // В долг осушать бутылки три.
Мужик стоял на валике, // Притопывал лаптишками // И, помолчав минуточку, // Прибавил громким
голосом, // Любуясь на веселую, // Ревущую толпу: // — Эй! царство ты мужицкое, // Бесшапочное,
пьяное, // Шуми — вольней шуми!.. —
Сам Венден, вернувшись из присутствия, услыхал звонок и какие-то
голоса, вышел и, увидав
пьяных офицеров с письмом, вытолкал их.
Лицо, взгляд,
голос, каждое движенье — все существо незнакомца дышало сумасбродной отвагой и гордостью непомерной, небывалой; его бледно-голубые, стеклянные глаза разбегались и косились, как у
пьяного; он закидывал голову назад, надувал щеки, фыркал и вздрагивал всем телом, словно от избытка достоинства, — ни дать ни взять, как индейский петух.
— Интересуюсь понять намеренность студентов, которые убивают верных слуг царя, единственного защитника народа, — говорил он пискливым, вздрагивающим
голосом и жалобно, хотя, видимо, желал говорить гневно. Он мял в руках туго накрахмаленный колпак, издавна
пьяные глаза его плавали в желтых слезах, точно ягоды крыжовника в патоке.