Неточные совпадения
— Экой ты,
брат, малодушный! Али мне его не жалко? Ведь я настоящую цену ему знал, а ты только сыном был. А вот не плачу я… Три десятка лет с лишком прожили мы душа в душу с ним… сколько говорено, сколько думано… сколько горя вместе выпито!.. Молод ты — тебе ли горевать? Вся жизнь твоя впереди, и будешь ты всякой дружбой богат. А я стар… и вот единого друга схоронил и стал теперь как
нищий… не нажить уж мне товарища для души!
Нищий есть человек, вынужденный судьбой напоминать нам о Христе, он
брат Христов, он колокол господень и звонит в жизни для того, чтоб будить совесть нашу, тревожить сытость плоти человеческой…
Не единожды, а, может, сто тысяч раз отдавали мы его на пропятие, но все не можем изгнать его из жизни, зане
братия его
нищая поет на улицах имя его и напоминает нам о нем…
Пригнали тогда в Балахну нашу десятка три пленников; всё народ сухонькой, мелкой; одеты кто в чем, хуже
нищей братии, дрожат, а которые и поморожены, стоять не в силе.
Похороны были устроены самые пышные. Харитон Артемьич ничего не жалел, и ему все казалось, что бедно. Замараев терял голову, как устроить еще пышнее. Кажется, уж всего достаточно… Поминальный стол на полтораста персон, для
нищей братии отведен весь низ и людская, потом милостыня развозилась по всему городу возами.
В полусорочины Герасим Силыч отправил в доме канон за единоумершего, потом все сходили на кладбище помолиться на могилке усопшего, а после того в работных избах ставлены были поминальные столы для рабочих и для
нищей братии, а кроме того, всякий, кому была охота, невозбранно приходил поминать покойника.
— Дай ему Бог доброго здоровья и души спасения, — набожно, вполголоса, проговорила Аксинья Захаровна. — Слыхали и мы про великие добродетели Семена Елизарыча. Сирым и вдовым заступник,
нищей братии щедрый податель, странным покой, болящим призрение… Дай ему, Господи, телесного здравия и душевного спасения…
Неточные совпадения
С своей супругою дородной // Приехал толстый Пустяков; // Гвоздин, хозяин превосходный, // Владелец
нищих мужиков; // Скотинины, чета седая, // С детьми всех возрастов, считая // От тридцати до двух годов; // Уездный франтик Петушков, // Мой
брат двоюродный, Буянов, // В пуху, в картузе с козырьком // (Как вам, конечно, он знаком), // И отставной советник Флянов, // Тяжелый сплетник, старый плут, // Обжора, взяточник и шут.
С утра встречались странникам // Все больше люди малые: // Свой
брат крестьянин-лапотник, // Мастеровые,
нищие, // Солдаты, ямщики. // У
нищих, у солдатиков // Не спрашивали странники, // Как им — легко ли, трудно ли // Живется на Руси? // Солдаты шилом бреются, // Солдаты дымом греются — // Какое счастье тут?..
— Одно другому не мешает, и Вася тоже может быть судьей, — не теперь, так после… Это уж,
брат, так ведется исстари. Вот видишь ли: я — Тыбурций, а он — Валек. Я
нищий, и он —
нищий. Я, если уж говорить откровенно, краду, и он будет красть. А твой отец меня судит, — ну, и ты когда-нибудь будешь судить… вот его!
Царь не дал ничего.
Нищий сказал: «Царь, ты, видно, забыл, что бог всем один отец; мы все
братья, и нам всем делиться надо». Тогда царь остановился и сказал: «Ты правду говоришь, мы
братья и нам делиться надо», — и дал
нищему золотую деньгу.
Нищий взял золотую деньгу и сказал: «Ты мало дал; разве так делятся с
братьями? Надо делить поровну. У тебя миллион денег, а ты мне дал одну». Тогда царь сказал: «То правда, что у меня миллион денег, а я тебе дал одну; но у меня и
братьев столько же, сколько денег».
Домой воротясь, Марко Данилыч справил по
брате доброе поминовенье: по тысяче
нищих кажду субботу в его доме кормилось, целый год канонницы из Комарова «негасиму» стояли, поминали покойника по керженским скитам, по черниговским слободам, на Иргизе, на Рогожском кладбище.