— Эх, голова садовая, то есть — капуста! — сказал Маякин с улыбочкой. — Ты вот ужо приезжай-ка ко мне, я тебе
насчет всего этого глаза открою… надо учить тебя! Приедешь?
Неточные совпадения
— Тэк… Ничего,
все это не худо… Только вот больно ты открыт, — во
всех грехах и всякому попу готов каяться… Ты сообрази
насчет этого — не всегда, брат, это нужно… иной раз смолчишь — и людям угодишь, и греха не сотворишь. Н-да. Язык у человека редко трезв бывает. А вот и приехали… Смотри — отец-то не знает, что ты прибыл… дома ли еще?
— Пропащий — пропал, о нем, стало быть, и речь вести не стоит… Есть духовная, и в ней сказано: «
Все мое движимое и недвижимое — дочери моей Любови…» А
насчет того, что сестра она тебе крестовая, — обладим…
— Эх ты… Ты вот что знай — любит тот, кто учит… Твердо это знай… И
насчет смерти не думай… Безумно живому человеку о смерти думать. «Екклезиаст» лучше
всех о ней подумал, подумал и сказал, что даже псу живому лучше, чем мертвому льву…
— Говорил он также
насчет труда… «
Всё, говорит, машины работают, а люди от этого балуются…»
Их спросят: «Вы для чего жили, а?» Они скажут: «Нам некогда было думать
насчет этого… мы
всю жизнь работали!» А я какое оправдание имею?
Но беспечен
насчет всего, что лежит вне его прямых занятий; читает, гуляет, спит, ест с одинаковым расположением, не отдавая ничему особого преимущества, — это остатки юношества.
В 1900 году во время последней Парижской выставки я захотел произвести анкету
насчет всех тех домов, где я жил в Латинском квартале в зиму 1865–1866 года, и нашел целыми и невредимыми все, за исключением того, где мы поселились на всю зиму с конца 1865 года. Он был тогда заново возведен и помещался в улице, которая теперь по-другому и называется. Это тотчас за музеем «Cluny». Отель называется «Lincoln», а улица — Des Matturiens St.Jacques.
— А то и хорошо, что вольному воля! Прежде
насчет всего запрет был, а нынче — воля! А впрочем, доложу вам, умному человеку на этот счет все едино: что запрет, что воля. Когда запрет был — у умного человека на предмет запрета выдумка была; воля пришла — у него на предмет этой самой воли выдумка готова! Умный человек никогда без хлеба не оставался. А что касается до прочих, так ведь и для них все равно. Только навыворот… ха-ха!
Неточные совпадения
Потом отправился к вице-губернатору, потом был у прокурора, у председателя палаты, у полицеймейстера, у откупщика, у начальника над казенными фабриками… жаль, что несколько трудно упомнить
всех сильных мира сего; но довольно сказать, что приезжий оказал необыкновенную деятельность
насчет визитов: он явился даже засвидетельствовать почтение инспектору врачебной управы и городскому архитектору.
Манилов отвечал, что за Павла Ивановича всегда готов он ручаться, как за самого себя, что он бы пожертвовал
всем своим имением, чтобы иметь сотую долю качеств Павла Ивановича, и отозвался о нем вообще в самых лестных выражениях, присовокупив несколько мыслей
насчет дружбы уже с зажмуренными глазами.
— Но, однако ж, я бы
все хотела знать, какие ваши
насчет этого мысли?
Во
всех отношениях приятная дама вспомнила, что выкройка для модного платья еще не находится в ее руках, а просто приятная дама смекнула, что она еще не успела выведать никаких подробностей
насчет открытия, сделанного ее искреннею приятельницею, и потому мир последовал очень скоро.
Конечно, никак нельзя было предполагать, чтобы тут относилось что-нибудь к Чичикову; однако ж
все, как поразмыслили каждый с своей стороны, как припомнили, что они еще не знают, кто таков на самом деле есть Чичиков, что он сам весьма неясно отзывался
насчет собственного лица, говорил, правда, что потерпел по службе за правду, да ведь
все это как-то неясно, и когда вспомнили при этом, что он даже выразился, будто имел много неприятелей, покушавшихся на жизнь его, то задумались еще более: стало быть, жизнь его была в опасности, стало быть, его преследовали, стало быть, он ведь сделал же что-нибудь такое… да кто же он в самом деле такой?