Неточные совпадения
Сильный, красивый и неглупый, он
был одним из тех людей, которым всегда и во всем сопутствует удача — не потому, что они талантливы и трудолюбивы, а скорее потому, что, обладая огромным запасом энергии, они по пути к своим целям не умеют — даже не могут — задумываться над выбором средств и не знают иного закона, кроме своего
желания.
Большие, темные глаза его смотрели задумчиво и наивно, и губы
были по-детски полуоткрыты; но, когда он встречал противоречие своему
желанию или что-нибудь другое раздражало его, — зрачки расширялись, губы складывались плотно, и все лицо принимало выражение упрямое, решительное…
Веселый, громкий шум труда, юная красота весенней природы, радостно освещенной лучами солнца, — все
было полно бодрой силы, добродушной и приятно волновавшей душу Фомы, возбуждая в нем новые, смутные ощущения и
желания.
Охваченный тоскливой и мстительной злобой приехал Фома в город. В нем кипело страстное
желание оскорбить Медынскую, надругаться над ней. Крепко стиснув зубы и засунув руки глубоко в карманы, он несколько часов кряду расхаживал по пустынным комнатам своего дома, сурово хмурил брови и все выпячивал грудь вперед. Сердцу его, полному обиды,
было тесно в груди. Он тяжело и мерно топал ногами по полу, как будто ковал свою злобу.
Ему хотелось пойти к ней, он болел от
желания снова
быть около нее, но хмурился и не хотел уступить этому
желанию, усердно занимаясь делами и возбуждая в себе злобу против женщины.
Из темных уст старика забила трепетной, блестящей струей знакомая Фоме уверенная, бойкая речь. Он не слушал, охваченный думой о свободе, которая казалась ему так просто возможной. Эта дума впилась ему в мозг, и в груди его все крепло
желание порвать связь свою с мутной и скучной жизнью, с крестным, пароходами, кутежами — со всем, среди чего ему
было душно жить.
Ничего в нем не
было — ни нужных слов, ни огня,
было в нем только
желание, понятное ему, но невыполнимое… Он представлял себя вне котловины, в которой кипят люди; он видел себя твердо стоящим на ногах и — немым. Он мог бы крикнуть людям...
Порой ему казалось, что он сходит с ума от пьянства, — вот почему лезет ему в голову это страшное. Усилием воли он гасил эту картину, но, лишь только оставался один и
был не очень пьян, — снова наполнялся бредом, вновь изнемогал под тяжестью его.
Желание свободы все росло и крепло в нем. Но вырваться из пут своего богатства он не мог.
Девушке стало до боли жалко старика; ее охватило страшное
желание помочь ему; ей хотелось
быть нужной для него.
Из этого осадка в девушке развилось чувство неудовлетворенности своей жизнью, стремление к личной независимости,
желание освободиться от тяжелой опеки отца, — но не
было ни сил осуществить эти
желания, ни представления о том, как осуществляются они.
— Будущее — ваше, друзья мои! — говорил Ежов нетвердо и грустно покачивал головой, точно сожалея о будущем и против своего
желания уступая власть над ним этим людям. — Будущее принадлежит людям честного труда… Великая работа предстоит вам! Это вы должны создать новую культуру… Я — ваш по плоти и духу, сын солдата — предлагаю:
выпьем за ваше будущее! Ур-ра-а!
Ее романические мечты о муже-друге, образованном человеке, который читал бы вместе с нею умные книжки и помог бы ей разобраться в смутных
желаниях ее, —
были задушены в ней непреклонным решением отца выдать ее за Смолина, осели в душе ее горьким осадком.
«К Ежову, что ли, пойти ночевать?
Выпить с ним…» — подумал Фома и пошел к Ежову, не имея
желания ни видеть фельетониста, ни
пить…
Неточные совпадения
Городничий. Также, если
будет ваше
желание, оттуда в уездное училище, осмотреть порядок, в каком преподаются у нас науки.
Коли вы больше спросите, // И раз и два — исполнится // По вашему
желанию, // А в третий
быть беде!» // И улетела пеночка // С своим родимым птенчиком, // А мужики гуськом // К дороге потянулися // Искать столба тридцатого.
Стародум. Фенелона? Автора Телемака? Хорошо. Я не знаю твоей книжки, однако читай ее, читай. Кто написал Телемака, тот пером своим нравов развращать не станет. Я боюсь для вас нынешних мудрецов. Мне случилось читать из них все то, что переведено по-русски. Они, правда, искореняют сильно предрассудки, да воротят с корню добродетель. Сядем. (Оба сели.) Мое сердечное
желание видеть тебя столько счастливу, сколько в свете
быть возможно.
«Откуда взял я это? Разумом, что ли, дошел я до того, что надо любить ближнего и не душить его? Мне сказали это в детстве, и я радостно поверил, потому что мне сказали то, что
было у меня в душе. А кто открыл это? Не разум. Разум открыл борьбу за существование и закон, требующий того, чтобы душить всех, мешающих удовлетворению моих
желаний. Это вывод разума. А любить другого не мог открыть разум, потому что это неразумно».
— Это наша аристократия, князь! — с
желанием быть насмешливым сказал московский полковник, который
был в претензии на госпожу Шталь за то, что она не
была с ним знакома.