Неточные совпадения
За девять лет супружества жена родила ему четырех дочерей, но все они умерли. С трепетом ожидая рождения, Игнат мало горевал об их смерти — они были не нужны ему. Жену он
бил уже на второй год свадьбы,
бил сначала под пьяную руку и без злобы, а просто по пословице: «люби жену — как душу, тряси ее — как грушу»; но после каждых родов у него, обманутого в ожиданиях, разгоралась ненависть к жене, и он уже
бил ее с наслаждением, за то, что она не родит ему
сына.
…Вновь жизнь его потекла медленно и однообразно. Сохранив по отношению к
сыну тон добродушно-насмешливый и поощрительный, отец в общем стал относиться к нему строже, ставя ему на вид каждую мелочь и все чаще напоминая, что он воспитывал его свободно, ни в чем не стеснял, никогда не
бил.
Евсей относился к побоям как к неизбежному, жаловаться на Яшку было невыгодно, потому что, если дядя Пётр
бил сына, тётка Агафья с лихвой возмещала эти побои на племяннике, а она дралась больнее Яшки.
Феоктиста Петровна знала, что
бить сына, который стал кусаться, она уже не может, а если выгнать на улицу, то он отправится шататься и скорей замерзнет, чем пойдет к Свечниковым; поэтому она прибегла к авторитету мужа.
Неточные совпадения
Как плавающий в небе ястреб, давши много кругов сильными крылами, вдруг останавливается распластанный на одном месте и
бьет оттуда стрелой на раскричавшегося у самой дороги самца-перепела, — так Тарасов
сын, Остап, налетел вдруг на хорунжего и сразу накинул ему на шею веревку.
Своих, чертов
сын, своих
бьешь?..» Но Андрий не различал, кто пред ним был, свои или другие какие; ничего не видел он.
Недаром в русской песенке свекровь поет: «Какой ты мне
сын, какой семьянин! не
бьешь ты жены, не
бьешь молодой…» Я раз было вздумал заступиться за невесток, попытался возбудить сострадание Хоря; но он спокойно возразил мне, что «охота-де вам такими… пустяками заниматься, — пускай бабы ссорятся…
— Был у меня
сын… Был Петр Маракуев, студент, народолюбец. Скончался в ссылке. Сотни юношей погибают, честнейших! И — народ погибает. Курчавенький казачишка хлещет нагайкой стариков, которые по полусотне лет царей сыто кормили, епископов, вас всех, всю Русь… он их нагайкой, да! И гогочет с радости, что
бьет и что убить может, а — наказан не будет! А?
— «Родитель, говорит, мой —
сын крестьянина, лапотник, а умер коммерции советником, он, говорит, своей рукой рабочих
бил, а они его уважали». «Ах ты, думаю, мать…» извини, пожалуйста, Клим!