Неточные совпадения
— Погодите, старички почтенные, — всему мера есть. Нагрешу вдоволь — покаюсь и я! А теперь — рано ещё. Батюшкой меня
не корите, — он пять десятков лет грешил, а каялся — всего восемь!.. На мне
грех — как на птенце пух, а вот вырастет
греха, как на вороне пера, тогда, значит, молодцу пришла каяться пора…
— Господи Исусе! — хрипло выговорил Терентий. — Илюша, — ты мне как сын был… Ведь я… для тебя… для твоей судьбы на
грех решился… Ты возьми деньги!.. А то
не простит мне господь…
— Илюша! И родить тебя
не просил ты… — смешно Протянув руку к Илье, сказал ему дядя. — Нет, ты деньги возьми, — Христа ради! Ради души моей спасенья… Господь
греха мне
не развяжет, коли
не возьмёшь…
— Бог — есть! Он всё видит! Всё знает! Кроме его — никого! Жизнь дана для испытанья…
грех — для пробы тебе. Удержишься или нет?
Не удержался — постигнет наказание, — жди!
Не от людей жди — от него, — понял? Жди!
— Всё равно! Какой ты мне судья, а? — кричал Лунёв, бледный от возбуждения и злости, вдруг охватившей его. — Волос с головы твоей
не упадёт без воли его! Слыхал? Ежели я во
грех впал — его на то воля! Дурак!
Ни словом, ни взглядом она
не задела его сердца, когда он сознался ей в убийстве, и
не оттолкнула от себя, а как бы приняла часть
греха его на себя.
Он
не думал о Полуэктове, а лишь о том, что совершил тяжкий
грех и впереди его ждёт возмездие.
— Это — конечно. Что нам до них, коли мы за собой никакого
греха не знаем?
Замерло пение, — Илья вздохнул глубоким, легким вздохом. Ему было хорошо: он
не чувствовал раздражения, с которым пришёл сюда, и
не мог остановить мысли на
грехе своём. Пение облегчило его душу и очистило её. Чувствуя себя так неожиданно хорошо, он недоумевал,
не верил ощущению своему, но искал в себе раскаяния и —
не находил его.
Нет, он
не хочет больше маяться и жить в беспокойстве, тогда как другие на деньги, за которые он заплатил великим
грехом, будут жить спокойно, уютно, чисто.
— Дерзновение человека, правды ищущего,
не есть
грех, ибо творится по внушению свыше…
«Пожалеть тебя? А ты — жалел кого-нибудь? Ты сына мучил? Дядю моего в
грех втянул? Надо мной издевался? В твоём проклятом доме никто счастлив
не был, никто радости
не видал. Гнилой твой дом — тюрьма для людей».
И вновь в душу Ильи стало вторгаться давно уже
не владевшее ею настроение, — снова он злился на людей, крепко и подолгу думал о справедливости, о своём
грехе и о том, что ждёт его впереди.
— Ты? — воскликнул Лунёв, посмотрев на него. — Ты мне
не мешаешь… и Маша
не мешает… Тут — что-то всем нам мешает… тебе, мне, Маше… Глупость или что —
не знаю… только жить по-человечески нет никакой возможности! Я
не хочу видеть никакого горя, никаких безобразий…
грехов и всякой мерзости…
не хочу! А сам…
— И возражу! —
не сдерживаясь больше, крикнул он. — Я… всей жизнью возражу!! Я… может быть, великий
грех сделал, прежде чем до этого дошёл…
— Примером скажу: как сапог ногу, жал мне сердце
грех этот, невольный мой… Невольный, — потому,
не послушал бы я в ту пору Петра, он бы меня — швырь вон! Вышвырнул бы… Верно?
Неточные совпадения
Латынь из моды вышла ныне: // Так, если правду вам сказать, // Он знал довольно по-латыни, // Чтоб эпиграфы разбирать, // Потолковать об Ювенале, // В конце письма поставить vale, // Да помнил, хоть
не без
греха, // Из Энеиды два стиха. // Он рыться
не имел охоты // В хронологической пыли // Бытописания земли; // Но дней минувших анекдоты, // От Ромула до наших дней, // Хранил он в памяти своей.
Я знаю: дам хотят заставить // Читать по-русски. Право, страх! // Могу ли их себе представить // С «Благонамеренным» в руках! // Я шлюсь на вас, мои поэты; //
Не правда ль: милые предметы, // Которым, за свои
грехи, // Писали втайне вы стихи, // Которым сердце посвящали, //
Не все ли, русским языком // Владея слабо и с трудом, // Его так мило искажали, // И в их устах язык чужой //
Не обратился ли в родной?
Неправильный, небрежный лепет, // Неточный выговор речей // По-прежнему сердечный трепет // Произведут в груди моей; // Раскаяться во мне нет силы, // Мне галлицизмы будут милы, // Как прошлой юности
грехи, // Как Богдановича стихи. // Но полно. Мне пора заняться // Письмом красавицы моей; // Я слово дал, и что ж? ей-ей, // Теперь готов уж отказаться. // Я знаю: нежного Парни // Перо
не в моде в наши дни.
Меж тем Онегина явленье // У Лариных произвело // На всех большое впечатленье // И всех соседей развлекло. // Пошла догадка за догадкой. // Все стали толковать украдкой, // Шутить, судить
не без
греха, // Татьяне прочить жениха; // Иные даже утверждали, // Что свадьба слажена совсем, // Но остановлена затем, // Что модных колец
не достали. // О свадьбе Ленского давно // У них уж было решено.
— Я готов, — сказал Чичиков. — От вас зависит только назначить время. Был бы
грех с моей стороны, если бы для эдакого приятного общества да
не раскупорить другую-третью бутылочку шипучего.