Прислонясь спиной к стволу клёна, Лунёв смотрел на могилу убитого им человека. Он прижал свою фуражку затылком к дереву, и она поднялась у него со лба. Брови его нахмурились, верхняя губа вздрагивала, обнажая зубы. Руки он засунул в
карманы пиджака, а ногами упёрся в землю.
Когда Громов объявил перерыв заседания, Илья вышел в коридор вместе с чёрненьким человечком. Человечек достал из
кармана пиджака смятую папироску и, расправляя её пальцами, заговорил...
Пошлые слова удачно дополнял пошленький мотив: Любаша, захлебываясь, хохотала над Варварой, которая досадливо пыталась и не могла открыть портсигар, тогда как Гогин открывал его легким прикосновением мизинца. Затем он положил портсигар на плечо себе, двинул плечом, — портсигар соскользнул в
карман пиджака. Тогда взбил волосы, сделал свирепое лицо, подошел к сестре:
Сатин. Эй ты, сикамбр! Куда? (Свистит. Входят — Медведев в женской ватной кофте и Бубнов; оба — выпивши, но не очень. В одной руке Бубнова — связка кренделей, в другой — несколько штук воблы, под мышкой — бутылка водки, в
кармане пиджака — другая.)
Неточные совпадения
Самгин задыхался, хрипел; ловкие руки расстегнули его пальто,
пиджак, шарили по
карманам, сорвали очки, и тяжелая ладонь, с размаха ударив его по уху, оглушила.
Он долго и осторожно стягивал с широких плеч старенькое пальто, очутился в измятом
пиджаке с
карманами на груди и подпоясанном широким суконным поясом, высморкался, тщательно вытер бороду платком, причесал пальцами редкие седоватые волосы, наконец не торопясь прошел в приемную, сел к столу и — приступил к делу:
На нем висел широкий, с чужого плеча, серый измятый
пиджак с оторванным
карманом, пестренькая ситцевая рубаха тоже была разорвана на груди; дешевые люстриновые брюки измазаны зеленой краской.
Получив деньги, он вытянул ногу резким жестом, сунул их в
карман измятых брюк, застегнул единственную пуговицу серого
пиджака, вытертого на локтях.
Иногда он заглядывал в столовую, и Самгин чувствовал на себе его острый взгляд. Когда он, подойдя к столу, пил остывший чай, Самгин разглядел в
кармане его
пиджака ручку револьвера, и это ему показалось смешным. Закусив, он вышел в большую комнату, ожидая видеть там новых людей, но люди были все те же, прибавился только один, с забинтованной рукой на перевязи из мохнатого полотенца.