Вечера дедушка Еремей по-прежнему проводил в трактире около Терентия, разговаривая с горбуном о боге и делах человеческих. Горбун,
живя в городе, стал ещё уродливее. Он как-то отсырел в своей работе; глаза у него стали тусклые, пугливые, тело точно растаяло в трактирной жаре. Грязная рубашка постоянно всползала на горб, обнажая поясницу. Разговаривая с кем-нибудь, Терентий всё время держал руки за спиной и оправлял рубашку быстрым движением рук, — казалось, он прячет что-то в свой горб.
Неточные совпадения
Видя, что
в деревне нельзя и нечем
жить, Терентий сдал жену брата на попечение бобылке за полтинник
в месяц, купил старенькую телегу, посадил
в неё племянника и решил ехать
в губернский
город, надеясь, что там ему поможет
жить дальний родственник Лунёвых Петруха Филимонов, буфетчик
в трактире.
— Вот так — а-яй! — воскликнул мальчик, широко раскрытыми глазами глядя на чудесную картину, и замер
в молчаливом восхищении. Потом
в душе его родилась беспокойная мысль, — где будет
жить он, маленький, вихрастый мальчик
в пестрядинных штанишках, и его горбатый, неуклюжий дядя? Пустят ли их туда,
в этот чистый, богатый, блестящий золотом, огромный
город? Он подумал, что их телега именно потому стоит здесь, на берегу реки, что
в город не пускают людей бедных. Должно быть, дядя пошёл просить, чтобы пустили.
Жить им пришлось на краю
города, около базарной площади,
в огромном сером доме.
Вскоре Илье стало казаться, что
в деревне лучше
жить, чем
в городе.
В деревне можно гулять, где хочешь, а здесь дядя запретил уходить со двора. Там просторнее, тише, там все люди делают одно и то же всем понятное дело, — здесь каждый делает, что хочет, и все — бедные, все
живут чужим хлебом, впроголодь.
О господах он говорил больше междометиями, — очевидно, они очень поразили его воображение, но их фигуры как-то расплылись
в памяти и смешались
в одно большое, мутное пятно.
Прожив у сапожника около месяца, Пашка снова исчез куда-то. Потом Перфишка узнал, что он поступил
в типографию и
живёт где-то далеко
в городе. Услышав об этом, Илья с завистью вздохнул и сказал Якову...
— А как же? Только и радости… Пока читаешь, словно
в другом
городе живёшь… а кончишь — как с колокольни упал…
Каждый день Илья слышал что-нибудь новое по этому делу: весь
город был заинтересован дерзким убийством, о нём говорили всюду —
в трактирах, на улицах. Но Лунёва почти не интересовали эти разговоры: мысль об опасности отвалилась от его сердца, как корка от язвы, и на месте её он ощущал только какую-то неловкость. Он думал лишь об одном: как теперь будет
жить?
В городе живёт много человекоубийц, развратников, грабителей; все знают, что они по своей воле убийцы, развратники и мошенники, а — вот
живут они, пользуются благами жизни, и наказания нет им до сей поры.
Было в нем что-то устойчиво скучное, упрямое. Каждый раз, бывая у Марины, Самгин встречал его там, и это было не очень приятно, к тому же Самгин замечал, что англичанин выспрашивает его, точно доктор — больного.
Прожив в городе недели три, Крэйтон исчез.
Я узнал от смотрителя, однако ж, немного: он добавил, что там есть один каменный дом, а прочие деревянные; что есть продажа вина; что господа все хорошие и купечество знатное; что зимой
живут в городе, а летом на заимках (дачах), под камнем, «то есть камня никакого нет, — сказал он, — это только так называется»; что проезжих бывает мало-мало; что если мне надо ехать дальше, то чтоб я спешил, а то по Лене осенью ехать нельзя, а берегом худо и т. п.
Но такого человека, который бы пожалел его, не нашлось ни одного во всё то время, когда он, как зверок,
жил в городе свои года ученья и, обстриженный под гребенку, чтоб не разводить вшей, бегал мастерам за покупкой; напротив, всё, что он слышал от мастеров и товарищей с тех пор, как он живет в городе, было то, что молодец тот, кто обманет, кто выпьет, кто обругает, кто прибьет, развратничает.
Неточные совпадения
—
Живет она у нас же
в городе — Александра Ивановна Ханасарова.
Впрочем, приезжий делал не всё пустые вопросы; он с чрезвычайною точностию расспросил, кто
в городе губернатор, кто председатель палаты, кто прокурор, — словом, не пропустил ни одного значительного чиновника; но еще с большею точностию, если даже не с участием, расспросил обо всех значительных помещиках: сколько кто имеет душ крестьян, как далеко
живет от
города, какого даже характера и как часто приезжает
в город; расспросил внимательно о состоянии края: не было ли каких болезней
в их губернии — повальных горячек, убийственных каких-либо лихорадок, оспы и тому подобного, и все так обстоятельно и с такою точностию, которая показывала более, чем одно простое любопытство.
— Больше
в деревне, — отвечал Манилов. — Иногда, впрочем, приезжаем
в город для того только, чтобы увидеться с образованными людьми. Одичаешь, знаете, если будешь все время
жить взаперти.
Тут заинтересовало его вдруг: почему именно во всех больших
городах человек не то что по одной необходимости, но как-то особенно наклонен
жить и селиться именно
в таких частях
города, где нет ни садов, ни фонтанов, где грязь и вонь и всякая гадость.
Жил некто человек безродный, одинокой, // Вдали от
города,
в глуши.