За рекой над лесом медленно выплывал в синее небо золотой полукруг луны, звёзды уступали дорогу ему,
уходя в высоту, стало видно острые вершины елей, кроны сосен. Испуганно, гулко крикнула ночная птица, серебристо звучала вода на плотине и ахали лягушки, неторопливо беседуя друг с другом. Ночь дышала в окна пахучей сыростью, наполняла комнату тихим пением тёмных своих голосов.
Неточные совпадения
Вследствие колебания морского дна у берегов Японии
в бухту Симодо влился громадный вал, который коснулся берега и отхлынул, но не успел
уйти из бухты, как навстречу ему, с моря, хлынул другой вал, громаднее. Они столкнулись, и не вместившаяся
в бухте вода пришла
в круговоротное движение и начала полоскать всю бухту, хлынув на берега, вплоть до тех
высот, куда спасались люди из Симодо.
— Отвратительна животность зверя
в человеке, — думал он, — но когда она
в чистом виде, ты с
высоты своей духовной жизни видишь и презираешь ее, пал ли или устоял, ты остаешься тем, чем был; но когда это же животное скрывается под мнимо-эстетической, поэтической оболочкой и требует перед собой преклонения, тогда, обоготворяя животное, ты весь
уходишь в него, не различая уже хорошего от дурного.
Подобно тому как на
высоте испытывается мучительное и головокружительное стремление вниз, так и все живое испытывает соблазн метафизического самоубийства, стремление
уйти из «распаленного круга бытия», и, однако, оно ни
в ком и никогда не может дойти до конца, т. е. до полного осуществления, ибо творческое «да будет», почиющее на каждой твари, неистребимо всеми силами мира.
Начало съемки всегда отнимает несколько больше времени, чем производство ее
в пути. Надо выверить шагомер, взять обратный азимут на последний отрезок вчерашнего пути, надо взять пеленги на видимые
высоты и т. д. Когда я кончил проделывать все манипуляции, я вдруг вспомнил, что забыл на биваке барометр. Ничего не оставалось больше делать, как вернуться. Стрелки и казаки
ушли уже порядочно вперед. Я не стал их окликать
в надежде, что догоню на первом: же перевале.
Привязав челнок к лодке, Захар и Гришка ловко перебрались
в нее; из лодки перешли они на плоты и стали пробираться к берегу, придерживаясь руками за бревна и связи, чтобы не скатиться
в воду, которая с диким ревом набегала на плоты, страшно сшибала их друг с другом и накренивала их так сильно, что часто одна половина бревен подымалась на значительную
высоту, тогда как другая глубоко
уходила в волны.