Неточные совпадения
Тихий барин сидел в тени берёз за большим столом, в одной руке он держал
платок, а другою, с циркулем в ней, измерял что-то на листе ослепительно белой бумаги. И сам он был весь белый, точно снегом осыпан от плеч до пят, только шея, лицо и шляпа —
жёлтые, разных оттенков, шляпа — ярче, а кожа темнее. Над ним кружились осы, он лениво взмахивал
платком и свистел сквозь зубы.
Перед ним стояла дородная, высокая девица в зелёной юбке с
жёлтыми разводами, в
жёлтой кофте и белом
платке на голове.
На станции ее знали, дородная баба, называя ее по имени и отчеству, сочувственно охая, увела ее куда-то, и через десяток минут Никонова воротилась в пестрой юбке, в красной кофте, одетой, должно быть, на голое тело; голова ее была повязана
желтым платком с цветами.
Под вечер с какой-то маленькой пристани к нам на пароход села краснорожая баба с девицей в
желтом платке и розовой новой кофте. Обе они были выпивши, — баба улыбалась, кланялась всем и говорила на о́, точно дьякон:
Луна уже скатилась с неба, на деревья лёг густой и ровный полог темноты; в небе тускло горели семь огней колесницы царя Давида и сеялась на землю золотая пыль мелких звёзд. Сквозь завесу малинника в окне бани мерцал мутный свет, точно кто-то протирал тёмное стекло
жёлтым платком. И слышно было, как что-то живое трётся о забор, царапает его, тихонько стонет и плюёт.
Неточные совпадения
Он почувствовал, что кто-то стал подле него, справа, рядом; он взглянул — и увидел женщину, высокую, с
платком на голове, с
желтым, продолговатым, испитым лицом и с красноватыми, впавшими глазами.
Варенька стояла в дверях, переодетая в
желтое ситцевое платье, с повязанным на голове белым
платком.
Голова совершенно высохшая, одноцветная, бронзовая — ни дать ни взять икона старинного письма; нос узкий, как лезвие ножа; губ почти не видать, только зубы белеют и глаза, да из-под
платка выбиваются на лоб жидкие пряди
желтых волос.
Сел на подоконник и затрясся, закашлялся так сильно, что
желтое лицо его вздулось, раскалилось докрасна, а тонкие ноги судорожно застучали пятками по стене; чесунчовый пиджак съезжал с его костлявых плеч, голова судорожно тряслась, на лицо осыпались пряди обесцвеченных и, должно быть, очень сухих волос. Откашлявшись, он вытер рот не очень свежим
платком и объявил Климу:
Вытирал
платком потную лысину,
желтые виски, и обиженная губа его особенно важно топырилась, когда он произносил латинские слова.