Один воробей, по-видимому, смельчак большой руки,
влетел в дверь и, покружившись с чириканьем над нашими головами, окунувшись несколько раз в матовый луч, вылетел в окно…
Но тут товарищ мой
влетает в дверь: // «Вот где они! Куда запропастились! // Вас кавалер, как разъяренный зверь, // Повсюду ищет. — Вы б поторопились. // Да ты-то что? Не кисни хоть теперь, // Ступай за мной; там словно взбеленились». // — «Нет, уж уволь. Тебе оно под стать, // Ты по полю давно привык плясать».
Неточные совпадения
Спор громче, громче; вдруг Евгений // Хватает длинный нож, и вмиг // Повержен Ленский; страшно тени // Сгустились; нестерпимый крик // Раздался… хижина шатнулась… // И Таня
в ужасе проснулась… // Глядит, уж
в комнате светло; //
В окне сквозь мерзлое стекло // Зари багряный луч играет; //
Дверь отворилась. Ольга к ней, // Авроры северной алей // И легче ласточки,
влетает; // «Ну, — говорит, — скажи ж ты мне, // Кого ты видела во сне?»
Как
в темной храмине, свету совсем неприступной, вдруг отверзается
дверь и луч денный,
влетев стремительно
в среду мрака, разгоняет оный, распростирался по всей храмине до дальнейших ее пределов, — тако, увидев суда, луч надежды ко спасению протек наши души.
При сем слове Левко не мог уже более удержать своего гнева. Подошедши на три шага к нему, замахнулся он со всей силы, чтобы дать треуха, от которого незнакомец, несмотря на свою видимую крепость, не устоял бы, может быть, на месте; но
в это время свет пал на лицо его, и Левко остолбенел, увидевши, что перед ним стоял отец его. Невольное покачивание головою и легкий сквозь зубы свист одни только выразили его изумление.
В стороне послышался шорох; Ганна поспешно
влетела в хату, захлопнув за собою
дверь.
— Как так твоя мать? — пробормотал он, не понимая. — Ты за что это? Ты про какую мать?.. да разве она… Ах, черт! Да ведь она и твоя! Ах, черт! Ну это, брат, затмение как никогда, извини, а я думал, Иван… Хе-хе-хе! — Он остановился. Длинная, пьяная, полубессмысленная усмешка раздвинула его лицо. И вот вдруг
в это самое мгновение раздался
в сенях страшный шум и гром, послышались неистовые крики,
дверь распахнулась и
в залу
влетел Дмитрий Федорович. Старик бросился к Ивану
в испуге:
— О, ведь я на мгновение, я войду и просижу
в пальто. Перезвон останется здесь
в сенях и умрет: «Иси, Перезвон, куш и умри!» — видите, он и умер. А я сначала войду, высмотрю обстановку и потом, когда надо будет, свистну: «Иси, Перезвон!» — и вы увидите, он тотчас же
влетит как угорелый. Только надо, чтобы Смуров не забыл отворить
в то мгновение
дверь. Уж я распоряжусь, и вы увидите фортель…