Около полудня, кончив мыть комнату гармониста, Григорий ушёл куда-то с санитаром, воротился часа в три задумчивый, молчаливый, лёг на постель и вплоть до чая лежал кверху лицом, не вымолвив за всё время ни слова, хотя жена много раз пыталась вызвать его на разговор. Он даже не обругал её, — это было странно, непривычно ей и возбуждало её.
Всечасное употребление этого слова так нас с ним ознакомило, что, выговоря его, человек ничего уже не мыслит, ничего не чувствует, когда, если б люди понимали его важность, никто не мог бы вымолвить его без душевного почтения.
Он схватил мои руки, целовал их, прижимал к груди своей, уговаривал, утешал меня; он был сильно тронут; не помню, что он мне говорил, но только я и плакала, и смеялась, и опять плакала, краснела, не могла слова вымолвить от радости.
Она подняла взгляд от пола, посмотрела на драгуна и тут же опять уставилась на ковёр – она явно хотела что-то сказать, но не находила в себе силы вымолвить слово.
Кое-как поев это отвратительное пойло, он засыпал, уже ослабев за пять дней заключения настолько, что едва мог вымолвить два-три слова.
Она подняла взгляд от пола, посмотрела на драгуна и тут же опять уставилась на ковёр – она явно хотела что-то сказать, но не находила в себе силы вымолвить слово.
– Кто вы? – с трудом вымолвила девочка, давясь страхом и невыплаканными слезами.