— Да, да! Чем дальше на север, тем настойчивее люди! — утверждает Джиованни, большеголовый, широкоплечий парень, в черных кудрях; лицо у него медно-красное, нос обожжен солнцем и покрыт белой чешуей омертвевшей кожи; глаза — большие, добрые, как у вола, и на левой руке нет большого пальца. Его речь так же медленна, как движения рук, пропитанных маслом и железной пылью. Сжимая
стакан вина в темных пальцах, с обломанными ногтями, он продолжает басом...
— Нет, — сказал маляр, наливая в
стаканы вино и улыбаясь красной струе, — ты никогда не говорил об этом. Эта кожа так хорошо сидит на твоих костях, что я думал — ты родился в ней!
Неточные совпадения
Старик достал откуда-то
стакан, зачерпнул
вина вместе с цветами, тяжело поднялся на колени и, поднося
стакан ко рту, успокоительно, серьезно сказал...
— Да! — сказал маленький маляр, подняв
стакан, и, ловя
вином солнечный луч, напевает...
Синие и золотые цветы вокруг них, ленты солнечных лучей дрожат в воздухе, в прозрачном стекле графина и
стаканов горит альмандиновое
вино, издали доплывает шелковый шорох моря.
Слесарь нахмурился, замолчал и крепко потер руки; его товарищ снова налил
вина в
стаканы, наливая, он высоко поднимал графин, и
вино трепетало в воздухе красной живой струей.
Слесарь молчал, колыхая
вино в
стакане. Мягко шумит море, там, внизу, за виноградниками, запах цветов плывет в жарком воздухе.
Она умела одеться так, что ее красота выигрывала, как доброе
вино в
стакане хорошего стекла: чем прозрачнее стекло — тем лучше оно показывает душу
вина, цвет всегда дополняет запах и вкус, доигрывая до конца ту красную песню без слов, которую мы пьем для того, чтоб дать душе немножко крови солнца.
Мир со всем его шумом и суетою не стоил бы ослиного копыта, не имей человек сладкой возможности оросить свою бедную душу хорошим
стаканом красного
вина, которое, подобно святому причастию, очищает нас от злого праха грехов и учит любить и прощать этот мир, где довольно-таки много всякой дряни…
Вы только посмотрите сквозь ваш
стакан на солнце, —
вино расскажет вам такие сказки…
— Ну что за охота спать! — сказал Степан Аркадьич, после выпитых за ужином нескольких
стаканов вина пришедший в свое самое милое и поэтическое настроение. — Смотри, Кити, — говорил он, указывая на поднимавшуюся из-за лип луну, — что за прелесть! Весловский, вот когда серенаду. Ты знаешь, у него славный голос, мы с ним спелись дорогой. Он привез с собою прекрасные романсы, новые два. С Варварой Андреевной бы спеть.
— Ну, что ж! — возопил вдруг Обалдуй, выпив духом
стакан вина и сопровождая свое восклицание теми странными размахиваниями рук, без которых он, по-видимому, не произносил ни одного слова. — Чего еще ждать? Начинать так начинать. А? Яша?..
Неточные совпадения
Сначала все к нему езжали; // Но так как с заднего крыльца // Обыкновенно подавали // Ему донского жеребца, // Лишь только вдоль большой дороги // Заслышат их домашни дроги, — // Поступком оскорбясь таким, // Все дружбу прекратили с ним. // «Сосед наш неуч; сумасбродит; // Он фармазон; он пьет одно //
Стаканом красное
вино; // Он дамам к ручке не подходит; // Всё да да нет; не скажет да-с // Иль нет-с». Таков был общий глас.
Зато Ноздрев налег на
вина: еще не подавали супа, он уже налил гостям по большому
стакану портвейна и по другому госотерна, потому что в губернских и уездных городах не бывает простого сотерна.
Катя выпила
стакан разом, как пьют
вино женщины, то есть не отрываясь, в двадцать глотков, взяла билетик, поцеловала у Свидригайлова руку, которую тот весьма серьезно допустил поцеловать, и вышла из комнаты, а за нею потащился и мальчишка с органом.
«Это лихорадочный румянец», — подумал Свидригайлов, это — точно румянец от
вина, точно как будто ей дали выпить целый
стакан.
На столике пред Свидригайловым стояла початая бутылка шампанского и
стакан, до половины полный
вина.