Неточные совпадения
— Ваш предводитель — мой сын, — сказала она, и ни один из
солдат не усумнился в этом. Шли рядом с нею, хвалебно говоря о том, как умен и храбр ее сын, она
слушала их, гордо подняв голову, и не удивлялась — ее сын таков и должен быть!
— Она говорила очень много и горячо, а я
слушал и думал: «Так, синьора!» Я видел ее не в первый раз, и ты, конечно, знаешь, что никто не мечтает о женщине горячее, чем
солдат. Разумеется, я представлял ее себе доброй, умной, с хорошим сердцем, и в то время мне казалось, что дворяне — особенно умны.
— Я
слушаю, — нетерпеливо нарушил
солдат обиженное, рыбье молчание рыбака, и не спеша, негромко, старик начал сплетать повествование о том, что все и всегда будут
слушать внимательно.
Явился сам митрополит // С хоругвями, с крестом: // «Покайтесь, братия! — гласит, — // Падите пред царем!» //
Солдаты слушали, крестясь, // Но дружен был ответ: // «Уйди, старик! молись за нас! // Тебе здесь дела нет…»
Неточные совпадения
— Вы не можете представить себе, что такое письма
солдат в деревню, письма деревни на фронт, — говорил он вполголоса, как бы сообщая секрет.
Слушал его профессор-зоолог, угрюмый человек, смотревший на Елену хмурясь и с явным недоумением, точно он затруднялся определить ее место среди животных. Были еще двое знакомых Самгину — лысый, чистенький старичок, с орденом и длинной поповской фамилией, и пышная томная дама, актриса театра Суворина.
Самгин подошел к окну, выглянул: десяток
солдат, плотно окружив фонарный столб,
слушали, как поет, подыгрывая на балалайке, курчавый, смуглый, точно цыган, юноша в рубахе защитного цвета, в начищенных сапогах, тоненький, аккуратный.
Но спрашивал он мало, а больше
слушал Марину, глядя на нее как-то подчеркнуто почтительно. Шагал по улицам мерным, легким шагом
солдата, сунув руки в карманы черного, мохнатого пальто, носил бобровую шапку с козырьком, и глаза его смотрели из-под козырька прямо, неподвижно, не мигая. Часто посещал церковные службы и, восхищаясь пением, говорил глубоким баритоном:
— Иван Пращев, офицер, участник усмирения поляков в 1831 году, имел денщика Ивана Середу. Оный Середа, будучи смертельно ранен, попросил Пращева переслать его, Середы, домашним три червонца. Офицер сказал, что пошлет и даже прибавит за верную службу, но предложил Середе: «Приди с того света в день, когда я должен буду умереть». — «
Слушаю, ваше благородие», — сказал
солдат и помер.
Обиделись еще двое и, не
слушая объяснений, ловко и быстро маневрируя, вогнали Клима на двор, где сидели три полицейских
солдата, а на земле, у крыльца, громко храпел неказисто одетый и, должно быть, пьяный человек. Через несколько минут втолкнули еще одного, молодого, в светлом костюме, с рябым лицом; втолкнувший сказал
солдатам: