Неточные совпадения
Звенят
волны, лениво оплескивая груду серых камней, перекатываются через их ребра, шуршат мелкою галькой; гребни
волн невысоки, прозрачны, как стекло, и
пены нет на них.
— Нас, конечно, опрокинуло. Вот — мы оба в кипящей воде, в
пене, которая ослепляет нас,
волны бросают наши тела, бьют их о киль барки. Мы еще раньше привязали к банкам всё, что можно было привязать, у нас в руках веревки, мы не оторвемся от нашей барки, пока есть сила, но — держаться на воде трудно. Несколько раз он или я были взброшены на киль и тотчас смыты с него. Самое главное тут в том, что кружится голова, глохнешь и слепнешь — глаза и уши залиты водой, и очень много глотаешь ее.
На берег пустынный, на старые серые камни
Осеннее солнце прощально и нежно упало.
На темные камни бросаются жадные
волныИ солнце смывают в холодное синее море.
И медные листья деревьев, оборваны ветром осенним,
Мелькают сквозь
пену прибоя, как пестрые мертвые птицы,
А бледное небо — печально, и гневное море — угрюмо.
Одно только солнце смеется, склоняясь покорно к закату.
Плеск
волн — звучнее, они стали прозрачны, и
пена их белеет, точно снег.
Рука с рукой, унынья полны, // Сошли ко брегу в тишине — // И русский в шумной глубине // Уже плывет и
пенит волны, // Уже противных скал достиг, // Уже хватается за них…
Опять странное оцепенение сковало девушку. Как будто, горячие, клокочущие
пеной волны закачали, забаюкали ее, поднимая на своих пенящихся гребнях… Как будто где-то близко-близко запело и зарокотало море… Или это не шум прибоя, этот плеск? Нет, то стоны раненых… стоны, доносящиеся отовсюду.
Иногда, оставляя книгу, смотрел он на синее пространство Волги, на белые парусы судов и лодок, на станицы рыболовов, которые из-под облаков дерзко опускаются в
пену волн и в то же мгновение снова парят в воздухе.
Неточные совпадения
Я, как матрос, рожденный и выросший на палубе разбойничьего брига: его душа сжилась с бурями и битвами, и, выброшенный на берег, он скучает и томится, как ни мани его тенистая роща, как ни свети ему мирное солнце; он ходит себе целый день по прибрежному песку, прислушивается к однообразному ропоту набегающих
волн и всматривается в туманную даль: не мелькнет ли там на бледной черте, отделяющей синюю пучину от серых тучек, желанный парус, сначала подобный крылу морской чайки, но мало-помалу отделяющийся от
пены валунов и ровным бегом приближающийся к пустынной пристани…
Море широко и глубоко; конца морю не видно. В море солнце встает и в море садится. Дна моря никто не достал и не знает. Когда ветра нет, море сине и гладко; когда подует ветер, море всколыхается и станет неровно. Подымутся по морю
волны; одна
волна догоняет другую; они сходятся, сталкиваются, и с них брызжет белая
пена. Тогда корабли
волнами кидает как щепки. Кто на море не бывал, тот богу не маливался.
Грэй не был еще так высок, чтобы взглянуть в самую большую кастрюлю, бурлившую подобно Везувию, но чувствовал к ней особенное почтение; он с трепетом смотрел, как ее ворочают две служанки; на плиту выплескивалась тогда дымная
пена, и пар, поднимаясь с зашумевшей плиты,
волнами наполнял кухню.
Уж такое сердитое море здесь!» — прибавил он, глядя с непростительным равнодушием в окно, как
волны вставали и падали, рассыпаясь
пеною и брызгами.
Дико чернеют промеж ратующими
волнами обгорелые
пни и камни на выдавшемся берегу. И бьется об берег, подымаясь вверх и опускаясь вниз, пристающая лодка. Кто из козаков осмелился гулять в челне в то время, когда рассердился старый Днепр? Видно, ему не ведомо, что он глотает, как мух, людей.