Неточные совпадения
Старик Джиованни Туба еще в ранней молодости изменил земле ради моря — эта синяя гладь, то ласковая и тихая, точно взгляд девушки, то бурная, как сердце женщины, охваченное страстью, эта
пустыня, поглощающая солнце, ненужное рыбам, ничего не родя от совокупления с живым золотом лучей, кроме красоты и ослепительного блеска, — коварное море, вечно поющее о чем-то, возбуждая необоримое желание плыть в его даль, — многих оно отнимает у каменистой и немой земли, которая требует так много влаги у
небес, так жадно хочет плодотворного труда людей и мало дает радости — мало!
В трепете Сириуса такое напряжение, точно гордая звезда хочет затмить блеск всех светил. Море осеяно золотой пылью, и это почти незаметное отражение
небес немного оживляет черную, немую
пустыню, сообщая ей переливчатый, призрачный блеск. Как будто из глубин морских смотрят в
небо тысячи фосфорически сияющих глаз…
Приветствую тебя, Кавказ седой! // Твоим горам я путник не чужой: // Они меня в младенчестве носили // И к
небесам пустыни приучили. // И долго мне мечталось с этих пор // Всё небо юга да утесы гор. // Прекрасен ты, суровый край свободы, // И вы, престолы вечные природы, // Когда, как дым синея, облака // Под вечер к вам летят издалека, // Над вами вьются, шепчутся как тени, // Как над главой огромных привидений // Колеблемые перья, — и луна // По синим сводам странствует одна.
Неточные совпадения
Кругом — пейзаж, изображающий
пустыню, посреди которой стоит острог; сверху вместо
неба нависла серая солдатская шинель…
Он пел любовь, любви послушный, // И песнь его была ясна, // Как мысли девы простодушной, // Как сон младенца, как луна // В
пустынях неба безмятежных, // Богиня тайн и вздохов нежных; // Он пел разлуку и печаль, // И нечто, и туманну даль, // И романтические розы; // Он пел те дальные страны, // Где долго в лоно тишины // Лились его живые слезы; // Он пел поблеклый жизни цвет // Без малого в осьмнадцать лет.
Пустыня мертвая и
небеса над ней.
Женская фигура, с лицом Софьи, рисовалась ему белой, холодной статуей, где-то в
пустыне, под ясным, будто лунным
небом, но без луны; в свете, но не солнечном, среди сухих нагих скал, с мертвыми деревьями, с нетекущими водами, с странным молчанием. Она, обратив каменное лицо к
небу, положив руки на колени, полуоткрыв уста, кажется, жаждала пробуждения.
Еще однообразнее всего этого лежит глубокая ночь две трети суток над этими
пустынями. Солнце поднимается невысоко, выглянет из-за гор, протечет часа три, не отрываясь от их вершин, и спрячется, оставив после себя продолжительную огнистую зарю. Звезды в этом прозрачном
небе блещут так же ярко, лучисто, как под другими, не столь суровыми
небесами.