Гора окутана лиловой дымкой зноя, седые листья олив на солнце — как старое серебро, на террасах садов, одевших гору, в темном бархате зелени сверкает золото лимонов, апельсин, ярко улыбаются алые цветы
гранат, и всюду цветы, цветы.
Еще мальчишкой Туба, работая на винограднике, брошенном уступами по склону горы, укрепленном стенками серого камня, среди лапчатых фиг и олив, с их выкованными листьями, в темной зелени апельсинов и запутанных ветвях
гранат, на ярком солнце, на горячей земле, в запахе цветов, — еще тогда он смотрел, раздувая ноздри, в синее око моря взглядом человека, под ногами которого земля не тверда — качается, тает и плывет, — смотрел, вдыхая соленый воздух, и пьянел, становясь рассеянным, ленивым, непослушным, как всегда бывает с тем, кого море очаровало и зовет, с тем, кто влюбился душою в море…
В начале действий он знал только то, что по всему его полку стали летать ядра и
гранаты и бить людей, что потом кто-то закричал: «конница», и наши стали стрелять.
Он участвовал при переправе через Дунай, переходил Балканы, отсиживался на Шипке, был при последней атаке Плевны; ранили его один раз тяжело, четыре — легко, и, кроме того, он получил осколком
гранаты жестокую контузию в голову.
Снаряды: картечи — два ящика,
гранат — три, кроме того, две дюжины стальных ядер, с обшивками Леверсона.
Да, кажется, это были наши — и нашей
гранатой, пущенной из нашей пушки нашим солдатом, оторвало мне ноги.