Неточные совпадения
Настя(
не поднимая головы). А?..
Уйди!
Бубнов. Они
не только по башкам, а и по всему прочему телу. (Встает.) Пойти ниток купить… А хозяев наших чего-то долго
не видать сегодня… словно издохли. (
Уходит.)
Василиса. Я тебя
не спрашиваю — с кем! Грязь везде… грязища! Эх, вы… свиньи! Чтобы было чисто… слышите! (Быстро
уходит.)
Лука. Это оттого, дядя, что земля-то
не вся в твоем участке поместилась… осталось маленько и опричь его… (
Уходит в кухню.)
Квашня.
Не доглядели, простите, батюшка! А горничная ейная, видно, гулять
ушла…
Лука. Ничего
не будет! Лежи знай! Ничего! Отдохнешь там!.. Потерпи еще! Все, милая, терпят… всяк по-своему жизнь терпит… (Встает и
уходит в кухню быстрыми шагами.)
Медведев(
не поняв). То-то! Мы тут… все друг друга знаем… а ты — кто такой? (Сердито фыркая, быстро
уходит.)
Лука. Ты —
не говори! Лучше моего
не скажешь! Ты слушай: которая тут тебе нравится, бери ее под руку да отсюда — шагом марш! —
уходи! Прочь
уходи…
Актер. Искать город… лечиться… Ты — тоже
уходи… Офелия… иди в монастырь… Понимаешь — есть лечебница для организмов… для пьяниц… Превосходная лечебница… Мрамор… мраморный пол! Свет… чистота, пища… всё — даром! И мраморный пол, да! Я ее найду, вылечусь и… снова буду… Я на пути к возрожденью… как сказал… король… Лир! Наташа… по сцене мое имя Сверчков-Заволжский… никто этого
не знает, никто! Нет у меня здесь имени… Понимаешь ли ты, как это обидно — потерять имя? Даже собаки имеют клички…
Лука(берет Настю за руку).
Уйдем, милая! ничего…
не сердись! Я — знаю… Я — верю! Твоя правда, а
не ихняя… Коли ты веришь, была у тебя настоящая любовь… значит — была она! Была! А на него —
не сердись, на сожителя-то… Он… может, и впрямь из зависти смеется… у него, может, вовсе
не было настоящего-то… ничего
не было! Пойдем-ка!..
Лука. Действительно — так, — беглые… с поселенья
ушли… Хорошие мужики!..
Не пожалей я их — они бы, может, убили меня… али еще что… А потом — суд, да тюрьма, да Сибирь… что толку? Тюрьма — добру
не научит, и Сибирь
не научит… а человек — научит… да! Человек — может добру научить… очень просто!
Наташа. Ты —
не командуй… рано еще! (
Уходит.)
— Кити! я мучаюсь. Я не могу один мучаться, — сказал он с отчаянием в голосе, останавливаясь пред ней и умоляюще глядя ей в глаза. Он уже видел по ее любящему правдивому лицу, что ничего не может выйти из того, что он намерен был сказать, но ему всё-таки нужно было, чтоб она сама разуверила его. — Я приехал сказать, что еще время
не ушло. Это всё можно уничтожить и поправить.
Павел Петрович умолк. «Теперь уйдет», — думала Фенечка, но он
не уходил, и она стояла перед ним как вкопанная, слабо перебирая пальцами.
Неточные совпадения
Она
ушла. Стоит Евгений, // Как будто громом поражен. // В какую бурю ощущений // Теперь он сердцем погружен! // Но шпор незапный звон раздался, // И муж Татьянин показался, // И здесь героя моего, // В минуту, злую для него, // Читатель, мы теперь оставим, // Надолго… навсегда. За ним // Довольно мы путем одним // Бродили по свету. Поздравим // Друг друга с берегом. Ура! // Давно б (
не правда ли?) пора!
Огонь потух; едва золою // Подернут уголь золотой; // Едва заметною струею // Виется пар, и теплотой // Камин чуть дышит. Дым из трубок // В трубу
уходит. Светлый кубок // Еще шипит среди стола. // Вечерняя находит мгла… // (Люблю я дружеские враки // И дружеский бокал вина // Порою той, что названа // Пора меж волка и собаки, // А почему,
не вижу я.) // Теперь беседуют друзья:
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались только два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом
уходили из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а
не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.
«Нет, этого мы приятелю и понюхать
не дадим», — сказал про себя Чичиков и потом объяснил, что такого приятеля никак
не найдется, что одни издержки по этому делу будут стоить более, ибо от судов нужно отрезать полы собственного кафтана да
уходить подалее; но что если он уже действительно так стиснут, то, будучи подвигнут участием, он готов дать… но что это такая безделица, о которой даже
не стоит и говорить.
Да и в словесных науках они, как видно,
не далеко
уходили…» — Тут на минуту Кошкарев остановился и сказал: — В этом месте, плут… он немножко кольнул вас.