Неточные совпадения
Анна. Не хочу…
На что мне есть?
Ты — работник…
тебе — надо…
Клещ. Ладно!
Ты сидишь
на нарах, а я —
на полу… пусти меня
на свое место да и отворяй… а я и без того простужен…
Клещ.
Ты петлю
на меня накинь да задави… Издохнешь скоро, а всё о полтинниках думаешь…
Сатин. А
ты — умненько. Потом — женись
на Василисе… хозяином нашим будешь…
Клещ. Эти? Какие они люди? Рвань, золотая рота… люди! Я — рабочий человек… мне глядеть
на них стыдно… я с малых лет работаю…
Ты думаешь — я не вырвусь отсюда? Вылезу… кожу сдеру, а вылезу… Вот, погоди… умрет жена… Я здесь полгода прожил… а всё равно как шесть лет…
Барон. Ну, буду! Болван! Какое
тебе от этого может быть удовольствие, если я сам знаю, что стал чуть ли не хуже
тебя?
Ты бы меня тогда заставлял
на четвереньках ходить, когда я был неровня
тебе…
Сейчас из участка помощник пристава Медякин выгнал и говорит: чтобы, говорит,
на улице
тобой и не пахло… ни-ни!
Лука. Я
тебе принесу…
на квартиру
тебе приволоку его…
Бубнов(спокойно).
Ты везде лишняя… да и все люди
на земле — лишние…
Квашня. Ах
ты, серый! Нет,
ты меня за это мое, за больное место не тронь! Это, миленький, со мной было… Замуж бабе выйти — всё равно как зимой в прорубь прыгнуть: один раз сделала —
на всю жизнь памятно…
Пепел.
Тебе, дед, изволь, — уважу!
Ты, брат, молодец! Врешь
ты хорошо… сказки говоришь приятно! Ври, ничего… мало, брат, приятного
на свете!
Пепел. А поймаешь, —
на горе всему вашему гнезду.
Ты думаешь — я молчать буду перед следователем? Жди от волка толка! Спросят: кто меня
на воровство подбил и место указал? Мишка Костылев с женой! Кто краденое принял? Мишка Костылев с женой!
Пепел. Во всем… Там у
тебя хорошо, здесь хорошо… ведь — врешь!
На что?
Пепел(вздыхая). Красивая
ты, Васка (женщина кладет ему руку
на шею, но он встряхивает руку ее движением плеча) — а никогда не лежало у меня сердце к
тебе… И жил я с
тобой и всё… а никогда
ты не нравилась мне…
Василиса. Погоди! Не горячись! Можно всё сделать тихо, по-хорошему… Хочешь — женись
на ней? И я
тебе еще денег дам… целковых… триста! Больше соберу — больше дам…
Пепел(тихо свистит). Вон что-о! Ого-го! Это —
ты ловко придумала… мужа, значит, в гроб, любовника —
на каторгу, а сама…
Василиса. Вася! Зачем — каторга?
Ты — не сам… через товарищей! Да если и сам — кто узнает? Наталья — подумай! Деньги будут… уедешь куда-нибудь… меня навек освободишь… И что сестры около меня не будет — это хорошо для нее. Видеть мне ее — трудно… злоблюсь я
на нее за
тебя и сдержаться не могу… мучаю девку, бью ее… так — бью… что — сама плачу от жалости к ней… А — бью. И — буду бить!
Костылев. Это я… я! А вы тут… одни? А-а… Вы — разговаривали? (Вдруг топает ногами — громко визжит.) Васка… поганая! Нищая… шкура! (Пугается своего крика, встреченного молчанием и неподвижностью.) Прости господи… опять
ты меня, Василиса, во грех ввела… Я
тебя ищу везде… (Взвизгивая.) Спать пора! Масла в лампады забыла налить… у,
ты! Нищая… свинья… (Дрожащими руками машет
на нее. Василиса медленно идет к двери в сени, оглядываясь
на Пепла.)
Пепел(грубо).
Ты зачем
на печь залез?
Лука. Парень! Слушай-ка, что я
тебе скажу: бабу эту — прочь надо!
Ты ее — ни-ни! — до себя не допускай… Мужа — она и сама со света сживет, да еще половчее
тебя, да!
Ты ее, дьяволицу, не слушай… Гляди — какой я? Лысый… А отчего? От этих вот самых разных баб… Я их, баб-то, может, больше знал, чем волос
на голове было… А эта Василиса — она… хуже черемиса!
Актер(останавливается, не затворяя двери,
на пороге и, придерживаясь руками за косяки, кричит). Старик, эй!
Ты где? Я — вспомнил… слушай. (Шатаясь, делает два шага вперед и, принимая позу, читает.)
Актер. Искать город… лечиться…
Ты — тоже уходи… Офелия… иди в монастырь… Понимаешь — есть лечебница для организмов… для пьяниц… Превосходная лечебница… Мрамор… мраморный пол! Свет… чистота, пища… всё — даром! И мраморный пол, да! Я ее найду, вылечусь и… снова буду… Я
на пути к возрожденью… как сказал… король… Лир! Наташа… по сцене мое имя Сверчков-Заволжский… никто этого не знает, никто! Нет у меня здесь имени… Понимаешь ли
ты, как это обидно — потерять имя? Даже собаки имеют клички…
Бубнов(расстилая
на своих нарах какое-то тряпье). Чего?
Ты чего бормочешь?
Кривой Зоб. Ну,
на такой случай — займи… а то мы соберем… кто пятак, кто — сколько может… А полиции заяви… скорее! А то она подумает — убил
ты бабу… или что… (Идет к нарам и собирается лечь рядом с Татарином.)
И мне без
тебя тоже вовсе невозможно жить
на свете… потому как люблю я
тебя безумно и буду любить, пока сердце бьется во груди моей!
Лука(берет Настю за руку). Уйдем, милая! ничего… не сердись! Я — знаю… Я — верю! Твоя правда, а не ихняя… Коли
ты веришь, была у
тебя настоящая любовь… значит — была она! Была! А
на него — не сердись,
на сожителя-то… Он… может, и впрямь из зависти смеется… у него, может, вовсе не было настоящего-то… ничего не было! Пойдем-ка!..
Пепел(угрюмо).
Ты… пожалей меня! Несладко живу… волчья жизнь — мало радует… Как в трясине тону… за что ни схватишься… всё — гнилое… всё — не держит… Сестра твоя… я думал, она… не то… Ежели бы она… не жадная до денег была — я бы ее ради…
на всё пошел!.. Лишь бы она — вся моя была… Ну, ей другого надо… ей — денег надо… и воли надо… а воля ей — чтобы развратничать. Она — помочь мне не может… А
ты — как молодая елочка — и колешься, а сдержишь…
Костылев(выходит). Наташка!
Ты что тут делаешь, дармоедка? Сплетни плетешь?
На родных жалуешься? А самовар не готов?
На стол не собрано?
Пепел(отходит от Наташи). Пусти… прочь! (Смотрит
на старика. Василисе.) Ну? рада? (Трогает труп ногой.) Околел… старый пес! По-твоему вышло… А… не прихлопнуть ли и
тебя? (Бросается
на нее; Сатин и Кривой Зоб быстро хватают его. Василиса скрывается в проулке.)
Барон(усталый от гнева, садится
на скамью). Сатин, скажи ей… шлюхе…
Ты — тоже смеешься?
Ты… тоже — не веришь? (Кричит с отчаяньем, ударяя кулаками по столу.) Было, черт вас возьми!
Сатин. А
ты — положи крендели
на стол — одна рука освободится…
Алешка. По
тебе вижу!
Ты — только пьяный и похож
на человека… Клещ! Гармошку — починил? (Поет, приплясывая.)
Неточные совпадения
У ночи много звезд прелестных, // Красавиц много
на Москве. // Но ярче всех подруг небесных // Луна в воздушной синеве. // Но та, которую не смею // Тревожить лирою моею, // Как величавая луна, // Средь жен и дев блестит одна. // С какою гордостью небесной // Земли касается она! // Как негой грудь ее полна! // Как томен взор ее чудесный!.. // Но полно, полно; перестань: //
Ты заплатил безумству дань.
«Я?» — «Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины //
Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! // Ну, что ж?» — «Согласен». — «Как
ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
Порой дождливою намедни // Я, завернув
на скотный двор… // Тьфу! прозаические бредни, // Фламандской школы пестрый сор! // Таков ли был я, расцветая? // Скажи, фонтан Бахчисарая! // Такие ль мысли мне
на ум // Навел твой бесконечный шум, // Когда безмолвно пред
тобою // Зарему я воображал // Средь пышных, опустелых зал… // Спустя три года, вслед за мною, // Скитаясь в той же стороне, // Онегин вспомнил обо мне.
И чье-нибудь он сердце тронет; // И, сохраненная судьбой, // Быть может, в Лете не потонет // Строфа, слагаемая мной; // Быть может (лестная надежда!), // Укажет будущий невежда //
На мой прославленный портрет // И молвит: то-то был поэт! // Прими ж мои благодаренья, // Поклонник мирных аонид, // О
ты, чья память сохранит // Мои летучие творенья, // Чья благосклонная рука // Потреплет лавры старика!
Она зари не замечает, // Сидит с поникшею главой // И
на письмо не напирает // Своей печати вырезной. // Но, дверь тихонько отпирая, // Уж ей Филипьевна седая // Приносит
на подносе чай. // «Пора, дитя мое, вставай: // Да
ты, красавица, готова! // О пташка ранняя моя! // Вечор уж как боялась я! // Да, слава Богу,
ты здорова! // Тоски ночной и следу нет, // Лицо твое как маков цвет». —