Неточные совпадения
Сатин.
Так… Надоели мне, брат,
все человеческие слова…
все наши слова — надоели! Каждое из них слышал я… наверное, тысячу раз…
Бубнов.
Так… для соображения… Выходит: снаружи как себя ни раскрашивай —
всё сотрется…
всё сотрется, да!
Костылев. Х-хе! Ты
всё шутишь, милачок,
всё играешь… Разве доброту сердца с деньгами можно равнять? Доброта — она превыше
всех благ. А долг твой мне — это
так и есть долг! Значит, должен ты его мне возместить… Доброта твоя мне, старцу, безвозмездно должна быть оказана…
Пепел. Велика радость! Вы не токмо
всё мое хозяйство, а и меня, по доброте моей, в кабаке пропьете… (Садится на нары.) Старый черт… разбудил… А я — сон хороший видел: будто ловлю я рыбу, и попал мне — огромаднейший лещ!
Такой лещ, — только во сне эдакие и бывают… И вот я его вожу на удочке и боюсь, — леса оборвется! И приготовил сачок… Вот, думаю, сейчас…
Пепел. Чего она со мной…
так? Отвергает…
Всё равно ведь — пропадет здесь…
Медведев.
Так… вообще… Ты, может, знаешь, да врешь? Ведь
все знают… (Строго.) Врать нельзя, брат…
Квашня. Да я-то
всё одинакова! Как издох мой милый муженек, — ни дна бы ему ни покрышки, —
так я целый день от радости одна просидела: сижу и
всё не верю счастью своему…
Актер. Раньше, когда мой организм не был отравлен алкоголем, у меня, старик, была хорошая память… А теперь вот… кончено, брат!
Всё кончено для меня! Я всегда читал это стихотворение с большим успехом… гром аплодисментов! Ты… не знаешь, что
такое аплодисменты… это, брат, как… водка!.. Бывало, выйду, встану вот
так… (Становится в позу.) Встану… и… (Молчит.) Ничего не помню… ни слова… не помню! Любимое стихотворение… плохо это, старик?
Медведев(не поняв). То-то! Мы тут…
все друг друга знаем… а ты — кто
такой? (Сердито фыркая, быстро уходит.)
Пепел. Мой путь — обозначен мне! Родитель
всю жизнь в тюрьмах сидел и мне тоже заказал… Я когда маленький был,
так уж в ту пору меня звали вор, воров сын…
Пепел. А мне
всё едино! Обух
так обух…
Василиса. Нет, погоди! Все-таки… когда я с тобой жила… я
всё дожидалась, что ты мне поможешь из омута этого выбраться… освободишь меня от мужа, от дяди… от
всей этой жизни… И, может, я не тебя, Вася, любила, а… надежду мою, думу эту любила в тебе… Понимаешь? Ждала я, что вытащишь ты меня…
Настя(крепко прижимая руки ко груди). Дедушка! Ей-богу… было это!
Всё было!.. Студент он… француз был… Гастошей звали… с черной бородкой… в лаковых сапогах ходил… разрази меня гром на этом месте! И
так он меня любил…
так любил!
Лука. Добрый, говоришь? Ну… и ладно, коли
так… да! (За красной стеной тихо звучит гармоника и песня.) Надо, девушка, кому-нибудь и добрым быть… жалеть людей надо! Христос-от
всех жалел и нам
так велел… Я те скажу — вовремя человека пожалеть… хорошо бывает! Вот, примерно, служил я сторожем на даче… у инженера одного под Томском-городом… Ну, ладно! В лесу дача стояла, место — глухое… а зима была, и — один я, на даче-то… Славно-хорошо! Только раз — слышу — лезут!
Так они у меня
всю зиму и жили.
Был он — бедный, жил — плохо… и когда приходилось ему
так уж трудно, что хоть ложись да помирай, — духа он не терял, а
всё, бывало, усмехался только да высказывал: «Ничего! потерплю!
Лука. Человек — не верит… Должна, говорит, быть… ищи лучше! А то, говорит, книги и планы твои — ни к чему, если праведной земли нет… Ученый — в обиду. Мои, говорит, планы самые верные, а праведной земли вовсе нигде нет. Ну, тут и человек рассердился — как
так? Жил-жил, терпел-терпел и
всё верил — есть! а по планам выходит — нету! Грабеж!.. И говорит он ученому: «Ах ты… сволочь эдакой! Подлец ты, а не ученый…» Да в ухо ему — раз! Да еще!.. (Помолчав.) А после того пошел домой и — удавился!..
Пепел. Я — сызмалетства — вор…
все всегда говорили мне: вор Васька, воров сын Васька! Ага?
Так? Ну — нате! Вот — я вор!.. Ты пойми: я, может быть, со зла вор-то… оттого я вор, что другим именем никто никогда не догадался назвать меня… Назови ты… Наташа, ну?
Лука. Вот ты, примерно… Ежели тебе сам господь бог скажет: «Михайло! Будь человеком!..»
Все равно — никакого толку не будет… как ты есть —
так и останешься…
Наташа(вдруг, громко). А-а… я поняла!..
Так, Василий?! Добрые люди! Они — заодно! Сестра моя и — он… они заодно! Они
всё это подстроили!
Так, Василий?.. Ты… для того со мной давеча говорил… чтобы она
всё слышала? Люди добрые! Она — его любовница… вы — знаете… это —
все знают… они — заодно! Она… это она его подговорила мужа убить!.. муж им мешал… и я — мешала… Вот — изувечили меня…
Сатин. Пойдешь —
так захвати с собой Актера… Он туда же собирается… ему известно стало, что
всего в полуверсте от края света стоит лечебница для органонов…
И вот от них рождается столяр…
такой столяр, какого подобного и не видала земля, —
всех превысил, и нет ему во столярах равного.
Так же и
все другие… слесаря, там… сапожники и прочие рабочие люди… и
все крестьяне… и даже господа — для лучшего живут!
Сатин. «
Все, милачок,
все, как есть, для лучшего живут! Потому-то всякого человека и уважать надо… неизвестно ведь нам, кто он
такой, зачем родился и чего сделать может… может, он родился-то на счастье нам… для большой нам пользы?.. Особливо же деток надо уважать… ребятишек! Ребятишкам — простор надобен! Деткам-то жить не мешайте… Деток уважьте!»
Барон. Эта… Настька!.. Убежала… куда? Пойду, посмотрю… где она? Все-таки… она… (Уходит. Пауза.)
Самосвистов явился в качестве распорядителя: выбранил поставленных часовых за то, что небдительно смотрели, приказал приставить еще лишних солдат для усиленья присмотра, взял не только шкатулку, но отобрал даже
все такие бумаги, которые могли бы чем-нибудь компрометировать Чичикова; связал все это вместе, запечатал и повелел самому солдату отнести немедленно к самому Чичикову, в виде необходимых ночных и спальных вещей, так что Чичиков, вместе с бумагами, получил даже и все теплое, что нужно было для покрытия бренного его тела.
Неточные совпадения
Он знак подаст — и
все хлопочут; // Он пьет —
все пьют и
все кричат; // Он засмеется —
все хохочут; // Нахмурит брови —
все молчат; //
Так, он хозяин, это ясно: // И Тане уж не
так ужасно, // И любопытная теперь // Немного растворила дверь… // Вдруг ветер дунул, загашая // Огонь светильников ночных; // Смутилась шайка домовых; // Онегин, взорами сверкая, // Из-за стола гремя встает; //
Все встали: он к дверям идет.
Гремят отдвинутые стулья; // Толпа в гостиную валит: //
Так пчел из лакомого улья // На ниву шумный рой летит. // Довольный праздничным обедом // Сосед сопит перед соседом; // Подсели дамы к камельку; // Девицы шепчут в уголку; // Столы зеленые раскрыты: // Зовут задорных игроков // Бостон и ломбер стариков, // И вист, доныне знаменитый, // Однообразная семья, //
Все жадной скуки сыновья.
А тот… но после
всё расскажем, // Не правда ль?
Всей ее родне // Мы Таню завтра же покажем. // Жаль, разъезжать нет мочи мне: // Едва, едва таскаю ноги. // Но вы замучены с дороги; // Пойдемте вместе отдохнуть… // Ох, силы нет… устала грудь… // Мне тяжела теперь и радость, // Не только грусть… душа моя, // Уж никуда не годна я… // Под старость жизнь
такая гадость…» // И тут, совсем утомлена, // В слезах раскашлялась она.
Что было следствием свиданья? // Увы, не трудно угадать! // Любви безумные страданья // Не перестали волновать // Младой души, печали жадной; // Нет, пуще страстью безотрадной // Татьяна бедная горит; // Ее постели сон бежит; // Здоровье, жизни цвет и сладость, // Улыбка, девственный покой, // Пропало
всё, что звук пустой, // И меркнет милой Тани младость: //
Так одевает бури тень // Едва рождающийся день.
Ей нравится порядок стройный // Олигархических бесед, // И холод гордости спокойной, // И эта смесь чинов и лет. // Но это кто в толпе избранной // Стоит безмолвный и туманный? // Для
всех он кажется чужим. // Мелькают лица перед ним, // Как ряд докучных привидений. // Что, сплин иль страждущая спесь // В его лице? Зачем он здесь? // Кто он таков? Ужель Евгений? // Ужели он?..
Так, точно он. // — Давно ли к нам он занесен?