К великому изумлению моему, он стал доказывать, что фарисеи были подлинными и честными хранителями заветов иудейского народа и что народ всегда шел с ними против его врагов.
Предложения из русской классики со словом «фарисей»
— Не претися о вере и мирских междоречий пришел я к вам, никонианцам; досыта учители наши обличили новую веру и вбили в грязь ваших фарисеев [Фарисеи — в древней Иудее зажиточные слои населения, отличавшиеся ханжеским религиозным благочестием; в переносном смысле лицемеры.].
Фарисейство, т. е. этика закона, беспощадно осуждается в Евангелии, потому что оно не нуждается в Спасителе и спасении, как нуждаются мытари и грешники, потому что если бы последняя религиозная и нравственная правда была на стороне фарисеев, то искупление было бы не нужно.
Любовь не есть «терпимость». Разве это не Учитель любви говорил: горе вам, книжники, фарисеи, лицемеры, порождения ехидны, гробы повапленные [Мф. 23:13–16, 25–27, 33.], — все эти гневные и беспощадные, именно в своей правде беспощадные, слова? Разве это терпимость в нашем кисло-сладком, плюралистическом смысле? Ведь это же «буйство», «фанатизм», на взгляд проповедников терпимости… Боже, пошли же нам ревнивую нетерпимость в служении святой правде Твоей!
Здесь говорится о том, что не надо молиться публично, демонстрируя своё благочестие, как любили делать фарисеи, останавливаясь для молитвы на углах улиц.
ФАРИСЕ́Й, -я, м.1. Представитель общественно-религиозного течения в Иудее во 2 в. до н. э. — 2 в. н. э., отличавшийся фанатизмом и лицемерным исполнением правил благочестия. (Малый академический словарь, МАС)
ФАРИСЕ́Й, -я, м.1. Представитель общественно-религиозного течения в Иудее во 2 в. до н. э. — 2 в. н. э., отличавшийся фанатизмом и лицемерным исполнением правил благочестия.
Лжеучение его распространилось и, развиваясь, сделалось несколько сходным с учением фарисеев.
Здесь говорится о том, что не надо молиться публично, демонстрируя своё благочестие, как любили делать фарисеи, останавливаясь для молитвы на углах улиц.
Во рту молодого фарисея тотчас стало так же сухо, как в той пустыне, через которую они шли.