Нил(садится за стол и ест). Чего там — грубый?.. Скучно тебе жить — займись чем-нибудь. Кто работает, тот не скучает. Дома тяжело — поезжай в деревню, там живи и учи… а то — в Москву, сама поучись…
Бессеменов(Елене медленно). Спасибо и вам, барыня! Теперь, стало быть, — пропал он! Ему бы учиться… а теперь… ловко! Хоть я это и чувствовал… (Злобно.) Поздравляю вас с добычей! Петька! Нет тебе благословенья! А ты… ты… поймала? Украла? Кошка… парш…
Перчихин. Василь Васильич, — брось! Подумай! Учиться Петр теперь не будет… на что ему? (Бессеменов тупо смотрит в лицо Перчихина и кивает головой.) Жить — есть на что ему. Ты денег накопил… Жена — малина-баба… а ты — кричишь, шумишь! Чудак, опомнись!
В этой мере начальства кроется глубокий расчет — и уже зародыш не Европы в Азии, а русский, самобытный пример цивилизации, которому не худо бы поучиться некоторым европейским судам, плавающим от Ост-Индии до Китая и обратно.
И мои мысли подтвердились, что книга написана понятным и доступным языком и для тех, кто уже знаком, но есть чему ещё поучиться, и для тех, кто слышит про неё впервые.
Теперь, слава богу, аэроклуб существует, и всякий интересующийся делом знает, куда ему идти, где он найдёт сочувствие, где может поучиться или сообщать свои мысли другим.
Учитель говорил, что у верблюдов стоит поучиться спокойствию и невозмутимости.
И мои мысли подтвердились, что книга написана понятным и доступным языком и для тех, кто уже знаком, но есть чему ещё поучиться, и для тех, кто слышит про неё впервые.
Теперь, слава богу, аэроклуб существует, и всякий интересующийся делом знает, куда ему идти, где он найдёт сочувствие, где может поучиться или сообщать свои мысли другим.