Неточные совпадения
Ей было сладко видеть, что его голубые глаза, всегда серьезные и строгие, теперь
горели так мягко и ласково. На ее губах явилась довольная, тихая улыбка, хотя в морщинах
щек еще дрожали слезы. В ней колебалось двойственное чувство гордости сыном, который так хорошо видит
горе жизни, но она не могла забыть о его молодости и о том, что он говорит не так, как все, что он один решил вступить в спор с этой привычной для всех — и для нее — жизнью. Ей хотелось сказать ему: «Милый, что ты можешь сделать?»
Над толпой колыхалась туча копоти и пыли, облитые потом лица
горели, кожа
щек плакала черными слезами.
Власова начала быстро стирать слезы со своих
щек. Она испугалась, что хохол обидит Павла, поспешно отворила дверь и, входя в кухню, дрожащая, полная
горя и страха, громко заговорила...
Весь следующий день мать провела в хлопотах, устраивая похороны, а вечером, когда она, Николай и Софья пили чай, явилась Сашенька, странно шумная и оживленная. На
щеках у нее
горел румянец, глаза весело блестели, и вся она, казалось матери, была наполнена какой-то радостной надеждой. Ее настроение резко и бурно вторглось в печальный тон воспоминаний об умершем и, не сливаясь с ним, смутило всех и ослепило, точно огонь, неожиданно вспыхнувший во тьме. Николай, задумчиво постукивая пальцем по столу, сказал...
Людмила села на диван, потирая худые
щеки ладонями, в ее матовых глазах
горело презрение, голос все больше наливался гневом.
Обломов с одушевлением писал; перо летало по страницам. Глаза сияли,
щеки горели. Письмо вышло длинно, как все любовные письма: любовники страх как болтливы.
Неточные совпадения
Как она переменилась в этот день! бледные
щеки впали, глаза сделались большие, губы
горели.
Катерина Ивановна как будто еще больше похудела в эту неделю, и красные пятна на
щеках ее
горели еще ярче, чем прежде.
Волосы ее уже начинали седеть и редеть, маленькие лучистые морщинки уже давно появились около глаз,
щеки впали и высохли от заботы и
горя, и все-таки это лицо было прекрасно.
Она с тихой радостью успокоила взгляд на разливе жизни, на ее широких полях и зеленых холмах. Не бегала у ней дрожь по плечам, не
горел взгляд гордостью: только когда она перенесла этот взгляд с полей и холмов на того, кто подал ей руку, она почувствовала, что по
щеке у ней медленно тянется слеза…
Ольга в строгом смысле не была красавица, то есть не было ни белизны в ней, ни яркого колорита
щек и губ, и глаза не
горели лучами внутреннего огня; ни кораллов на губах, ни жемчугу во рту не было, ни миньятюрных рук, как у пятилетнего ребенка, с пальцами в виде винограда.