— Они, Иван Иванович, хохочут, — им это приятно, хотя дело касается разрушения государства, как
сказали господин директор. Тут, Иван Иванович, не полоть, а пахать надо…
Неточные совпадения
—
Господа! — молвил Рыбин, и бородатое лицо напряглось, покраснело. — Значит —
господа книжки составляют, они раздают. А в книжках этих пишется — против
господ. Теперь, —
скажи ты мне, — какая им польза тратить деньги для того, чтобы народ против себя поднять, а?
— Вы бы перестали балакать,
господин! —
сказал он, угрюмо остановив на лице Павла свои выпуклые глаза. Он был похож на ящерицу в щели камня.
— Гм! —
сказал Егор. — А вы бы,
господин, воротились, вежливо постучали в дверь и попросили пустить вас. Извините, мол, я несколько увлекся…
— А вот что! —
сказал барин, очутившийся на берегу вместе с коропами и карасями, которые бились у ног его и прыгали на аршин от земли. — Это ничего, на это не глядите; а вот штука, вон где!.. А покажите-ка, Фома Большой, осетра. — Два здоровых мужика вытащили из кадушки какое-то чудовище. — Каков князек? из реки зашел!
— Вы совсем другой! — жалобно сказал Захар, все не понимавший, что хочет
сказать барин. — Бог знает, что это напустило такое на вас…
Неточные совпадения
— Да что ж,
барин, делать, время-то такое; кнута не видишь, такая потьма! —
Сказавши это, он так покосил бричку, что Чичиков принужден был держаться обеими руками. Тут только заметил он, что Селифан подгулял.
— Точно-с, Павел Иванович, —
сказал Селифан, оборотясь с козел, веселый, — очень почтенный
барин. Угостительный помещик! По рюмке шампанского выслал. Точно-с, и приказал от стола отпустить блюда — оченно хорошего блюда, деликатного скусу. Такого почтительного
господина еще и не было.
Достаточно
сказать только, что есть в одном городе глупый человек, это уже и личность; вдруг выскочит
господин почтенной наружности и закричит: «Ведь я тоже человек, стало быть, я тоже глуп», — словом, вмиг смекнет, в чем дело.
Всю дорогу он был весел необыкновенно, посвистывал, наигрывал губами, приставивши ко рту кулак, как будто играл на трубе, и наконец затянул какую-то песню, до такой степени необыкновенную, что сам Селифан слушал, слушал и потом, покачав слегка головой,
сказал: «Вишь ты, как
барин поет!» Были уже густые сумерки, когда подъехали они к городу.
— Послушай, матушка, —
сказал он, выходя из брички, — что
барин?..