Неточные совпадения
Но когда она воротилась, он уже заснул. Она постояла над ним минуту, ковш в ее
руке дрожал, и лед тихо бился о жесть. Поставив ковш
на стол, она молча опустилась
на колени перед образами. В стекла окон бились звуки пьяной жизни. Во тьме и сырости осеннего вечера визжала гармоника, кто-то громко пел, кто-то ругался гнилыми словами, тревожно звучали раздраженные, усталые голоса женщин…
— Как вы всегда говорите, Андрюша! — воскликнула мать. Стоя
на коленях около самовара, он усердно дул в трубу, но тут поднял свое лицо, красное от напряжения, и, обеими
руками расправляя усы, спросил...
Мать встала рядом с Павлом у стены, сложила
руки на груди, как это сделал он, и тоже смотрела
на офицера. У нее вздрагивало под
коленями и глаза застилал сухой туман.
— Чудак! — усмехнулся Рыбин, хлопая
рукой по
колену. — Кто
на меня подумает? Простой мужик этаким делом занимается, разве это бывает? Книга — дело господское, им за нее и отвечать…
— Взять их! — вдруг крикнул священник, останавливаясь посреди церкви. Риза исчезла с него,
на лице появились седые, строгие усы. Все бросились бежать, и дьякон побежал, швырнув кадило в сторону, схватившись
руками за голову, точно хохол. Мать уронила ребенка
на пол, под ноги людей, они обегали его стороной, боязливо оглядываясь
на голое тельце, а она встала
на колени и кричала им...
Она встала и, не умываясь, не молясь богу, начала прибирать комнату. В кухне
на глаза ей попалась палка с куском кумача, она неприязненно взяла ее в
руки и хотела сунуть под печку, но, вздохнув, сняла с нее обрывок знамени, тщательно сложила красный лоскут и спрятала его в карман, а палку переломила о
колено и бросила
на шесток. Потом вымыла окна и пол холодной водой, поставила самовар, оделась. Села в кухне у окна, и снова перед нею встал вопрос...
Она, чтобы защитить себя от его ударов, быстро взяла
на руки двухлетнего сына и, стоя
на коленях, прикрылась его телом, как щитом. Он плакал, бился у нее в
руках, испуганный, голенький и теплый.
Доктор осторожно положил
руку Егора
на колени ему, встал со стула и, задумчиво дергая бороду, начал щупать пальцами отеки
на лице больного.
Она согнулась, поставила локти
на подоконник и вдруг, точно ее ударили по голове, бессильно опустилась
на колени, закрыла лицо
руками и глухо застонала.
Он поднял
руку к лицу и — уже не мог освободить рта,
рука бессильно упала
на колени. Но все-таки продолжал бормотать сквозь платок...
Усталая, она замолчала, оглянулась. В грудь ей спокойно легла уверенность, что ее слова не пропадут бесполезно. Мужики смотрели
на нее, ожидая еще чего-то. Петр сложил
руки на груди, прищурил глаза, и
на пестром лице его дрожала улыбка. Степан, облокотясь одной
рукой на стол, весь подался вперед, вытянул шею и как бы все еще слушал. Тень лежала
на лице его, и от этого оно казалось более законченным. Его жена, сидя рядом с матерью, согнулась, положив локти
на колена, и смотрела под ноги себе.
Волостной старшина покачал головой, осторожно переставив ноги, положил живот
на колени и прикрыл его
руками.
Только волостной старшина, утвердив живот
на коленях и заботливо поддерживая его
руками, сидел, наклонив голову, и, казалось, один вслушивался в однообразное журчание голосов, да старичок, воткнутый в кресло, торчал в нем неподвижно, как флюгер в безветренный день.
Неточные совпадения
Мери сидела
на своей постели, скрестив
на коленях руки; ее густые волосы были собраны под ночным чепчиком, обшитым кружевами; большой пунцовый платок покрывал ее белые плечики, ее маленькие ножки прятались в пестрых персидских туфлях.
Я стоял против нее. Мы долго молчали; ее большие глаза, исполненные неизъяснимой грусти, казалось, искали в моих что-нибудь похожее
на надежду; ее бледные губы напрасно старались улыбнуться; ее нежные
руки, сложенные
на коленах, были так худы и прозрачны, что мне стало жаль ее.
Через несколько минут он был уже возле нас; он едва мог дышать; пот градом катился с лица его; мокрые клочки седых волос, вырвавшись из-под шапки, приклеились ко лбу его;
колени его дрожали… он хотел кинуться
на шею Печорину, но тот довольно холодно, хотя с приветливой улыбкой, протянул ему
руку.
Вот наконец мы пришли; смотрим: вокруг хаты, которой двери и ставни заперты изнутри, стоит толпа. Офицеры и казаки толкуют горячо между собою: женщины воют, приговаривая и причитывая. Среди их бросилось мне в глаза значительное лицо старухи, выражавшее безумное отчаяние. Она сидела
на толстом бревне, облокотясь
на свои
колени и поддерживая голову
руками: то была мать убийцы. Ее губы по временам шевелились: молитву они шептали или проклятие?
Он стал
на колени возле кровати, приподнял ее голову с подушки и прижал свои губы к ее холодеющим губам; она крепко обвила его шею дрожащими
руками, будто в этом поцелуе хотела передать ему свою душу…