Она это знала. Все, что говорил сын о женской жизни, —
была горькая знакомая правда, и в груди у нее тихо трепетал клубок ощущений, все более согревавший ее незнакомой лаской.
Неточные совпадения
— Она верно идет! — говорил он. — Вот она привела вас ко мне с открытой душой. Нас, которые всю жизнь работают, она соединяет понемногу;
будет время — соединит всех! Несправедливо, тяжело построена она для нас, но сама же и открывает нам глаза на свой
горький смысл, сама указывает человеку, как ускорить ее ход.
Она пошла домой.
Было ей жалко чего-то, на сердце лежало нечто
горькое, досадное. Когда она входила с поля в улицу, дорогу ей перерезал извозчик. Подняв голову, она увидала в пролетке молодого человека с светлыми усами и бледным, усталым лицом. Он тоже посмотрел на нее. Сидел он косо, и, должно
быть, от этого правое плечо у него
было выше левого.
Артемий Филиппович. Позвольте, я прочитаю. (Надевает очки и читает).«Почтмейстер точь-в-точь департаментский сторож Михеев; должно быть, также, подлец,
пьет горькую».
И надолго еще тебе сего великого материнского плача будет, но обратится он под конец тебе в тихую радость, и
будут горькие слезы твои лишь слезами тихого умиления и сердечного очищения, от грехов спасающего.
Неточные совпадения
Или, не радуясь возврату // Погибших осенью листов, // Мы помним
горькую утрату, // Внимая новый шум лесов; // Или с природой оживленной // Сближаем думою смущенной // Мы увяданье наших лет, // Которым возрожденья нет? //
Быть может, в мысли нам приходит // Средь поэтического сна // Иная, старая весна // И в трепет сердце нам приводит // Мечтой о дальней стороне, // О чудной ночи, о луне…
Предвижу всё: вас оскорбит // Печальной тайны объясненье. // Какое
горькое презренье // Ваш гордый взгляд изобразит! // Чего хочу? с какою целью // Открою душу вам свою? // Какому злобному веселью, //
Быть может, повод подаю!
В эти
горькие, тяжелые минуты развертывал он книгу и читал жития страдальцев и тружеников, воспитывавших дух свой
быть превыше страданий и несчастий.
Когда ночная роса и горный ветер освежили мою горячую голову и мысли пришли в обычный порядок, то я понял, что гнаться за погибшим счастием бесполезно и безрассудно. Чего мне еще надобно? — ее видеть? — зачем? не все ли кончено между нами? Один
горький прощальный поцелуй не обогатит моих воспоминаний, а после него нам только труднее
будет расставаться.
«Я это должен
был знать, — думал он с
горькою усмешкой, — и как смел я, зная себя, предчувствуясебя, брать топор и кровавиться. Я обязан
был заранее знать… Э! да ведь я же заранее и знал!..» — прошептал он в отчаянии.