Неточные совпадения
Раньше к нему заходили товарищи, теперь,
не заставая его дома, они перестали
являться.
Но росла ее тревога.
Не становясь от времени яснее, она все более остро щекотала сердце предчувствием чего-то необычного. Порою у матери
являлось недовольство сыном, она думала: «Все люди — как люди, а он — как монах. Уж очень строг.
Не по годам это…»
Ей было сладко видеть, что его голубые глаза, всегда серьезные и строгие, теперь горели так мягко и ласково. На ее губах
явилась довольная, тихая улыбка, хотя в морщинах щек еще дрожали слезы. В ней колебалось двойственное чувство гордости сыном, который так хорошо видит горе жизни, но она
не могла забыть о его молодости и о том, что он говорит
не так, как все, что он один решил вступить в спор с этой привычной для всех — и для нее — жизнью. Ей хотелось сказать ему: «Милый, что ты можешь сделать?»
Потом пришли двое парней, почти еще мальчики. Одного из них мать знала, — это племянник старого фабричного рабочего Сизова — Федор, остролицый, с высоким лбом и курчавыми волосами. Другой, гладко причесанный и скромный, был незнаком ей, но тоже
не страшен. Наконец
явился Павел и с ним два молодых человека, она знала их, оба — фабричные. Сын ласково сказал ей...
А потом страшное слово стало повторяться все чаще, острота его стерлась, и оно сделалось таким же привычным ее уху, как десятки других непонятных слов. Но Сашенька
не нравилась ей, и, когда она
являлась, мать чувствовала себя тревожно, неловко…
— Заговорили про тебя. Мои хозяева зовут еретиком — в церковь ты
не ходишь. Я тоже
не хожу. Потом
явились листки эти. Это ты их придумал?
— Хорошая! — кивнул головой Егор. — Вижу я — вам ее жалко. Напрасно! У вас
не хватит сердца, если вы начнете жалеть всех нас, крамольников. Всем живется
не очень легко, говоря правду. Вот недавно воротился из ссылки мой товарищ. Когда он ехал через Нижний — жена и ребенок ждали его в Смоленске, а когда он
явился в Смоленск — они уже были в московской тюрьме. Теперь очередь жены ехать в Сибирь. У меня тоже была жена, превосходный человек, пять лет такой жизни свели ее в могилу…
— Только этого мало. Я к тебе за книжками
явился. Мы тут вдвоем, Ефим этот со мной, — деготь возили, ну, дали крюку, заехали к тебе! Ты меня снабди книжками, покуда Ефим
не пришел, — ему лишнее много знать…
— Мужику
не то интересно, откуда земля
явилась, а как она по рукам разошлась, — как землю из-под ног у народа господа выдернули? Стоит она или вертится, это
не важно — ты ее хоть на веревке повесь, — давала бы есть; хоть гвоздем к небу прибей — кормила бы людей!..
Павел и Андрей почти
не спали по ночам,
являлись домой уже перед гудком оба усталые, охрипшие, бледные. Мать знала, что они устраивают собрания в лесу, на болоте, ей было известно, что вокруг слободы по ночам рыскают разъезды конной полиции, ползают сыщики, хватая и обыскивая отдельных рабочих, разгоняя группы и порою арестуя того или другого. Понимая, что и сына с Андреем тоже могут арестовать каждую ночь, она почти желала этого — это было бы лучше для них, казалось ей.
И, как будто отвечая ее желанию, после обеда
явился Николай Иванович. Но, когда она увидала его, ею вдруг овладела тревога, и,
не отвечая на его приветствие, она тихо заговорила...
Она сильно ударила по клавишам, и раздался громкий крик, точно кто-то услышал ужасную для себя весть, — она ударила его в сердце и вырвала этот потрясающий звук. Испуганно затрепетали молодые голоса и бросились куда-то торопливо, растерянно; снова закричал громкий, гневный голос, все заглушая. Должно быть — случилось несчастье, но вызвало к жизни
не жалобы, а гнев. Потом
явился кто-то ласковый и сильный и запел простую красивую песнь, уговаривая, призывая за собой.
На синеватых белках глаз
явились тонкие красные жилки, как будто он долго
не спал, нос у него стал хрящеватее, хищно загнулся.
— Ты его добром, а он тебя — колом! — тихонько усмехнувшись, сказал Ефим и быстро вскочил на ноги. — Уходить им пора, дядя Михаиле, покуда
не видал никто. Раздадим книжки — начальство будет искать — откуда
явились? Кто-нибудь вспомнит — а вот странницы приходили…
Замечала она, что когда к Николаю приходил кто-либо из рабочих, — хозяин становился необычно развязен, что-то сладкое
являлось на лице его, а говорил он иначе, чем всегда,
не то грубее,
не то небрежнее.
— Вы, Егор, должны были послать за мной тотчас же, как только к вам пришли! И вы дважды, я вижу,
не принимали лекарство — что за небрежность? Товарищ, идите ко мне! Сейчас сюда
явятся из больницы за Егором.
Весь следующий день мать провела в хлопотах, устраивая похороны, а вечером, когда она, Николай и Софья пили чай,
явилась Сашенька, странно шумная и оживленная. На щеках у нее горел румянец, глаза весело блестели, и вся она, казалось матери, была наполнена какой-то радостной надеждой. Ее настроение резко и бурно вторглось в печальный тон воспоминаний об умершем и,
не сливаясь с ним, смутило всех и ослепило, точно огонь, неожиданно вспыхнувший во тьме. Николай, задумчиво постукивая пальцем по столу, сказал...
Дома она застала Сашу. Девушка обычно
являлась к Ниловне в те дни, когда мать бывала на свидании. Она никогда
не расспрашивала о Павле, и если мать сама
не говорила о нем, Саша пристально смотрела в лицо ее и удовлетворялась этим. Но теперь она встретила ее беспокойным вопросом...
— Вы, Саша, уходите! — сказал Николай, протянув ей руку. — До свиданья!
Не забывайте книгами, если
явится что-нибудь интересное. Ну, до свиданья, дорогой товарищ! Будьте осторожнее…
Неточные совпадения
Городничий. Вам тоже посоветовал бы, Аммос Федорович, обратить внимание на присутственные места. У вас там в передней, куда обыкновенно
являются просители, сторожа завели домашних гусей с маленькими гусенками, которые так и шныряют под ногами. Оно, конечно, домашним хозяйством заводиться всякому похвально, и почему ж сторожу и
не завесть его? только, знаете, в таком месте неприлично… Я и прежде хотел вам это заметить, но все как-то позабывал.
Лука стоял, помалчивал, // Боялся,
не наклали бы // Товарищи в бока. // Оно быть так и сталося, // Да к счастию крестьянина // Дорога позагнулася — // Лицо попово строгое //
Явилось на бугре…
Сон отлетел; опротивели // Пьянство, убийство, грабеж, // Тени убитых
являются, // Целая рать —
не сочтешь!
С козою с барабанщицей // И
не с простой шарманкою, // А с настоящей музыкой // Смотрели тут они. // Комедия
не мудрая, // Однако и
не глупая, // Хожалому, квартальному //
Не в бровь, а прямо в глаз! // Шалаш полным-полнехонек. // Народ орешки щелкает, // А то два-три крестьянина // Словечком перекинутся — // Гляди,
явилась водочка: // Посмотрят да попьют! // Хохочут, утешаются // И часто в речь Петрушкину // Вставляют слово меткое, // Какого
не придумаешь, // Хоть проглоти перо!
Тем
не менее вопрос «охранительных людей» все-таки
не прошел даром. Когда толпа окончательно двинулась по указанию Пахомыча, то несколько человек отделились и отправились прямо на бригадирский двор. Произошел раскол.
Явились так называемые «отпадшие», то есть такие прозорливцы, которых задача состояла в том, чтобы оградить свои спины от потрясений, ожидающихся в будущем. «Отпадшие» пришли на бригадирский двор, но сказать ничего
не сказали, а только потоптались на месте, чтобы засвидетельствовать.