Неточные совпадения
— Да я уже и жду! — спокойно сказал длинный человек. Его спокойствие, мягкий
голос и простота лица ободряли мать. Человек смотрел на нее открыто, доброжелательно, в глубине его прозрачных глаз играла веселая искра, а во всей фигуре, угловатой, сутулой, с длинными ногами, было что-то забавное и располагающее к нему. Одет он был в синюю рубашку и черные шаровары, сунутые в сапоги. Ей захотелось
спросить его — кто он, откуда, давно ли знает ее сына, но вдруг он весь покачнулся и сам
спросил ее...
— Как ты думаешь? — понизив
голос,
спросил хохол.
— Что? —
спросил директор, остановясь. Все замолчали, только откуда-то издали раздался одинокий
голос...
Голос его изменился, лицо стало серьезнее. Он начал
спрашивать ее, как она думает пронести на фабрику книжки, а мать удивлялась его тонкому знанию разных мелочей.
И все чаще
спрашивала его, что значит то или другое книжное слово, чуждое ей.
Спрашивая, она смотрела в сторону,
голос ее звучал безразлично. Он догадался, что она потихоньку учится сама, понял ее стыдливость и перестал предлагать ей читать с ним. Скоро она заявила ему...
Но она чувствовала, что он шатается, ноги его шагают нетвердо и рука дрожит. Слабеющим
голосом он говорил и
спрашивал ее, не дожидаясь ответа...
Лицо Николая и
голос, тепло и свет в комнате успокаивали Власову. Благодарно взглянув на него, она
спросила...
Все судьи казались матери нездоровыми людьми. Болезненное утомление сказывалось в их позах и
голосах, оно лежало на лицах у них, — болезненное утомление и надоедная, серая скука. Видимо, им тяжело и неудобно все это — мундиры, зал, жандармы, адвокаты, обязанность сидеть в креслах,
спрашивать и слушать.
По коридору бродили люди, собирались в группы, возбужденно и вдумчиво разговаривая глухими
голосами. Почти никто не стоял одиноко — на всех лицах было ясно видно желание говорить,
спрашивать, слушать. В узкой белой трубе между двух стен люди мотались взад и вперед, точно под ударами сильного ветра, и, казалось, все искали возможности стать на чем-то твердо и крепко.
— Вы имеете сказать что-нибудь по существу? — повышая
голос,
спросил старичок. У него дрожала рука, и матери было приятно видеть, что он сердится. Но поведение Андрея не нравилось ей — оно не сливалось с речью сына, — ей хотелось серьезного и строгого спора.
Она вышла из суда и удивилась, что уже ночь над городом, фонари горят на улице и звезды в небе. Около суда толпились кучки людей, в морозном воздухе хрустел снег, звучали молодые
голоса, пересекая друг друга. Человек в сером башлыке заглянул в лицо Сизова и торопливо
спросил...
И, как всякий человек в темноте, Самгин с неприятной остротою ощущал свою реальность. Люди шли очень быстро, небольшими группами, и, должно быть, одни из них знали, куда они идут, другие шли, как заплутавшиеся, — уже раза два Самгин заметил, что, свернув за угол в переулок, они тотчас возвращались назад. Он тоже невольно следовал их примеру. Его обогнала небольшая группа, человек пять; один из них курил, папироса вспыхивала часто, как бы в такт шагам; женский
голос спросил тоном обиды:
Остановившись в градоначальническом доме и осведомившись от письмоводителя, что недоимок нет, что торговля процветает, а земледелие с каждым годом совершенствуется, он задумался на минуту, потом помялся на одном месте, как бы затрудняясь выразить заветную мысль, но наконец каким-то неуверенным
голосом спросил: