Неточные совпадения
Вечером хохол ушел, она зажгла лампу и села к столу вязать чулок. Но скоро встала, нерешительно прошлась по
комнате, вышла
в кухню, заперла дверь на крюк и, усиленно двигая бровями, воротилась
в комнату. Опустила занавески на окнах и, взяв книгу
с полки, снова села к столу, оглянулась, наклонилась над книгой, губы ее зашевелились. Когда
с улицы доносился шум, она, вздрогнув, закрывала книгу ладонью, чутко прислушиваясь… И снова, то закрывая глаза, то открывая их, шептала...
Комната имела такой вид, точно кто-то сильный,
в глупом припадке озорства, толкал
с улицы в стены дома, пока не растряс все внутри его. Портреты валялись на полу, обои были отодраны и торчали клочьями,
в одном месте приподнята доска пола, выворочен подоконник, на полу у печи рассыпана зола. Мать покачала головой при виде знакомой картины и пристально посмотрела на Николая, чувствуя
в нем что-то новое.
В комнате,
с тремя окнами на
улицу, стоял диван и шкаф для книг, стол, стулья, у стены постель,
в углу около нее умывальник,
в другом — печь, на стенах фотографии картин.
Был лунный, ясный вечер, на улице катались по свежему снегу, и
в комнату с улицы доносился шум. Нина Федоровна лежала в постели на спине, а Саша, которую уже некому было сменить, сидела возле и дремала.
Неточные совпадения
И, накинув на голову тот самый зеленый драдедамовый платок, о котором упоминал
в своем рассказе покойный Мармеладов, Катерина Ивановна протеснилась сквозь беспорядочную и пьяную толпу жильцов, все еще толпившихся
в комнате, и
с воплем и со слезами выбежала на
улицу —
с неопределенною целью где-то сейчас, немедленно и во что бы то ни стало найти справедливость.
Но он все-таки шел. Он вдруг почувствовал окончательно, что нечего себе задавать вопросы. Выйдя на
улицу, он вспомнил, что не простился
с Соней, что она осталась среди
комнаты,
в своем зеленом платке, не смея шевельнуться от его окрика, и приостановился на миг.
В то же мгновение вдруг одна мысль ярко озарила его, — точно ждала, чтобы поразить его окончательно.
«Вот охота тащиться
в жар!» — сказал он сам себе, зевнул и воротился, лег на диван и заснул тяжелым сном, как, бывало, сыпал
в Гороховой
улице,
в запыленной
комнате,
с опущенными шторами.
Сколько раз наедине,
в своей
комнате, отпущенный наконец «
с Богом» натешившейся всласть ватагою гостей, клялся он, весь пылая стыдом,
с холодными слезами отчаяния на глазах, на другой же день убежать тайком, попытать своего счастия
в городе, сыскать себе хоть писарское местечко или уж за один раз умереть
с голоду на
улице.
В чистеньком городке, на тихой, широкой
улице с красивым бульваром посредине, против ресторана, на веранде которого, среди цветов, играл струнный оркестр, дверь солидного, но небольшого дома, сложенного из гранита, открыла Самгину плоскогрудая, коренастая женщина
в сером платье и, молча выслушав его объяснения, провела
в полутемную
комнату, где на широком диване у открытого, но заставленного окна полулежал Иван Акимович Самгин.