Неточные совпадения
Софья рассказывала о всемирном бое
народа за право на жизнь, о давних
битвах крестьян Германии, о несчастиях ирландцев, о великих подвигах рабочих-французов в частых
битвах за свободу…
В лесу, одетом бархатом ночи, на маленькой поляне, огражденной деревьями, покрытой темным небом, перед лицом огня, в кругу враждебно удивленных теней — воскресали события, потрясавшие мир сытых и жадных, проходили один за другим
народы земли, истекая кровью, утомленные
битвами, вспоминались имена борцов за свободу и правду.
Как во время младенчества народов служила она к тому, чтобы вызывать на
битву народы, возбуждая в них браннолюбивый дух, так придется ей теперь вызывать на другую, высшую битву человека — на битву уже не за временную нашу свободу, права и привилегии наши, но за нашу душу, которую Сам небесный Творец наш считает перлом Своих созданий.
Неточные совпадения
Светлица была убрана во вкусе того времени, о котором живые намеки остались только в песнях да в народных домах, уже не поющихся более на Украйне бородатыми старцами-слепцами в сопровождении тихого треньканья бандуры, в виду обступившего
народа; во вкусе того бранного, трудного времени, когда начались разыгрываться схватки и
битвы на Украйне за унию.
Но между тем какой позор // Являет Киев осажденный? // Там, устремив за нивы взор, //
Народ, уныньем пораженный, // Стоит на башнях и стенах // И в страхе ждет небесной казни; // Стенанья робкие в домах, // На стогнах тишина боязни; // Один, близ дочери своей, // Владимир в горестной молитве; // И храбрый сонм богатырей // С дружиной верною князей // Готовится к кровавой
битве.
— Но я все-таки доволен, что удержал тебя от самоубийства, если жизнь, на самом деле, не представляет для тебя ничего в будущем, то кто же тебе мешает искать смерти, но не бесполезной, здесь, в кабинете, где пуля разбила бы тебе голову точно так же, как разбила твоего гипсового Аполлона, а там, где твоя смерть может послужить примером для других, может одушевить солдат и решить
битву, от которой зависят судьбы
народов.
Отчаянная свалка прекратилась только с появлением на поле
битвы Петра Елисеича.
Народ бросился врассыпную, а в кругу остались лежавшие пластом Терешка-казак и Макар Горбатый. Их так замертво и снесли в ближайшую избу.
Вместо милосердия как единственного средства, чтобы расположить
народ в свою пользу, победители после
битв добивали раненых, и Ашанину во время его пребывания к Кохинхине не раз приходилось слышать в кафе, как какой-нибудь офицер за стаканом вермута хвастал, что тогда-то повесил пятерых ces chiens d’anamites [Этих собак анамитов (франц.)], как его товарищ находил, что пять — это пустяки: он во время войны десятка два вздернул…