— Да вы не серчайте, чего же! Я потому спросил, что у матери моей приемной тоже голова была пробита, совсем вот так, как ваша. Ей, видите, сожитель пробил, сапожник, колодкой. Она была прачка, а он сапожник. Она, — уже после того как приняла меня за сына, — нашла его где-то, пьяницу, на свое великое горе. Бил он ее, скажу вам! У меня со страху кожа лопалась…
Греха не побоятся, Возьмут залог, а лучше бы не брать. Эх, горе нам! Ты, князь, за что серчаешь? И в казаках не все равны. Не мы ли Третьёводни на выручку пришли, Как гетман вас погнал с Девичья поля?